Ужас в музее Пржевальского

Ужас в музее Пржевальского

Александр Накул

Ужас в музее Пржевальского

За окошками стремглав проносится обескровленная осенняя равнина, отороченная лесом. Лес смотрит злобно, его голые ветви топорщатся, словно шерсть на загривке у хищника.

Бетонная станция похожа на памятник самой себе: полоска перрона и исполинский бетонный козырёк, из-под которого смотрят на поезд нарисованные чёрные глаза. Вася стоит на перроне, на голове всё тот же сухостой серых волос.

Идём по тропинке, узкой, как росчерк карандаша.

— Дело на один день,— объясняет мне Вася,— но серьёзное.

Не справиться тоже почётно.

Мне не по себе. Вася всегда любил ввязываться в авантюры и попадаться навстречу в самых неожиданных местах. Однажды он пытался завладеть Палкой Оа-Оа, а позже добивался аудиенции у легендарной Шанхайской Бабушки.

— Слышал о Пржевальском?

— Это его прозвище или настоящая фамилия?

— Это тот самый путешественник. В его честь ещё лошадь назвали. Умер в десятой экспедиции, потому что пил не ту воду. Здесь его дом-музей за городом.

И призраки.

— Призраки украшают любой музей.

— Только если они достаточно умные.

Город совсем небольшой, даже не верится, что про него есть, что писать в словарях и энциклопедиях. Серый свет вечера накрывает его, как крышка кастрюлю. В центре, возле перекрёстка и площади с наполовину почерневшим Лениным, дома ненамного выше. Прежде здесь была деревня Кротовые Норы.

Усадьба Пржевальского — за большим пустырём, города здесь больше нет, а есть только табличка с перечёркнутым названием.

Двухэтажный дом, в узорах ограды можно разглядеть пасущихся лошадей. Крошечная будочка у ворот настолько хорошо вписана в общий вид, что мне кажется, что ещё при жизни Пржевальского здесь продавали входные билеты. И всё-таки у дома недовольное лицо, он ощутимо ревнует хозяина к путешествиям. Чуть дальше — тот же лес, он по прежнему закрылся от нас еловыми лапами.

Потом мы оказываемся на другой стороне города, в небольшом доме, где квартируются все участники экспедиции. Заварочный чайник без ручки приспособлен под пепельницу, на полке лежат две книжки и одна кассета, записанная загадочной группой "Попик" (вкладыш сообщает, что это запрещённые Церковью песни из одного саратовского прихода).

Третий участник — низкорослый мальчик с прямыми и чёрными, как у японца, волосами. Вася называет его Климентием.

∗ ∗ ∗

Вася принимается излагать проблему, немало, должно быть, подсочиняя — этот человек никогда не отличал чужих сведений от своих домыслов.