Тревожный Саббат

– Теперь мы – враги…

– А когда мы были друзьями? – тихо проговорила Ким и плотнее завернулась в одеяло.

Адвокат закатил глаза и манерно заломил руки.

А Чайна наконец понял, что все кончено. Не будет больше группы «Искатели огня». Не увидит Верена новое захватывающее фаер-шоу. И не смогут они покорить огонь, эти четверо зороастрийцев, потому что каждый пойдет своим путем.

Ким тоже не знала, что будет потом. Что Асмодей будет долго пить водку в доме своей прабабушки. Что увидит черные волосы и руки, торчавшие из стен.

Что будет рыдать, но никто не услышит. И что призраки с отрешенными лицами напишут его рукой расписку об отказе от сокровища в пользу Ким и дела восстановления усадьбы.

***

Бывшая фаерщица лежала, вытянувшись на кровати. Казалось, болело все ее несчастное, измученное Асмодеем тело. Но на душе было на редкость спокойно. Девушка чувствовала, что поступила верно.

Вдруг она ощутила холод и легкое колебание воздуха. После Саббата Ким больше не надо было испытывать яркие эмоции, чтобы увидеть призраков.

Теперь они были связаны одной нитью, полной ее боли и крови.

– Он не виноват, – тихо сказала Аглая, и Ким увидела, как в ее глазах мелькнула жалость.

– Да никто и ни в чем не виноват. Я теперь понимаю, зачем все было нужно, – девушка показала призракам руки, покрытые синяками и кровоподтеками. – И если восстановление усадьбы стоит этого.… То у меня нет никаких претензий.

– Ничего ты не понимаешь, смелая девочка Ким. Памятник архитектуры – нет, не стоит, – твердо проговорил Ницшеанец.

– А место, которое изменит всемирную историю – стоит, еще как. И не только этих синяков, но и твоего здоровья, счастья, жизни.

– Повторяю, я никого не виню, – Ким едва заметно улыбнулась.

– Ты забудешь Асмодея, – проговорила Аглая. – Но помни одно: не он тебя мучил, а Саббат в нем. Предоставь Заратустру его судьбе. Обещаю, тебе будет легче. Поезжай в Китай и учись смеяться.

– В Китай? – удивилась Ким. – А что же не в Антарктиду? Или Австралию. Как это поможет дело восстановления усадьбы?

– Никак.

Но Шанхай – лучший город для разбитого сердца. Кроме того, он настроит тебя на нужный деловой лад.

– Пусть будет так. Я очень благодарна Ингрид, Инне и Эле, но мне хочется побыть одной.

– Легкого пути, улыбайся и радуйся – прошептала Аглая. Она хотела рассмеяться. Но вырвавшийся из мертвого горла звук скорее напоминал свист.

– Постойте.… Еще вопрос. Неужели я так уникальна? Не верю, – усмехнулась Ким.

– Не уникальна, – покачал головой Ницшеанец.