Тревожный Саббат

Ради этого стоило бороться, – прошептала Ингрид и погрузилась в спасительную темноту.

Глава 27

Месяц спустя

Все участники этой истории приходили в себя очень медленно. Ингрид встала с больничной койки лишь через две недели, Чайна через три, а Ким продолжала лежать в больнице. Их всех долго проверяли на наличие наркотиков в крови. Особенно виновника происшедшего – Асмодея. Следователь не мог понять, как восемь человек не справились с одним психопатом.

Первым навестить Ким пришел Чайна. Вторым – Заратустра.

Чайна пытался напоить девушку улуном с хризантемой для восстановления сил и рассказать о своих чувствах. Но разговор не клеился, а чай уныло остывал в фарфоровой чашечке.

– Мне хочется тебя разгадывать и смотреть, не отводя глаз, – признался Чайна. – Я знаю, что сейчас не время говорить о…

– Все мы любим героев, – прервала его Ким. – Прости, друг, но мой Герой – Асмодей. Забудь меня. Я не хочу больше причинять боль. Давай, каждый пойдет своим путем и сделает то, что должно?

Проскрипела больничная дверь, помнившая великое множество страдальцев.

– Уходи. Тебе здесь не место, – сказал Чайна стоявшему на пороге Асмодею. Но тот, словно не слыша его слов, вошел в палату. Бледная, с тенью под глазами, Ким сидела в кровати, сложив на груди тонкие обескровленные руки.

Асмодей сел на стул и долго вглядывался в ее растерянное лицо:

– Я ведь не прощения пришел просить. Потому что мне оно не будет дано! И сам себя никогда не прощу, что причинил тебе столько боли.

– Конечно, я не дам тебе прощения, – жестко ответила Ким, и в оловянных глазах ее заплясали мечи.

– Тогда я попрошу тебя о равнодушии.

– Равнодушие – тоже дар, – ответила Ким. – А мое прощение можно купить. Деньгами. О цене пообщайся с моим адвокатом.

В эту минуту в палату зашел молодой человек, ровесник Чайны. Он мельком взглянул на Асмодея и небрежно проронил:

– Ким подает на вас в суд за нанесенный физический и моральный вред.

– Сучка! Как ты могла! – воскликнул Асмодей. – Ты же любила меня.

Внезапно лицо девушки покрылось румянцем и стало почти красивым, если бы не бритый череп.

– Что ты, Асмодей! Ты забыл, что я вообще не интересуюсь мужчинами? Я же не женщина, я – средний род, роботетка.

– Какая же ты стерва! – выкрикнул Асмодей и выбежал из палаты.