Василиса

Тьма вокруг еще не рассеялась, а святой отец уже почувствовал — они больше не на поле. Исчез холод, исчез запах мороза, исчез вой вьюги.

Откуда-то потянуло плесенью, сырым теплом. Рядом раздавались тихие всхлипы и причитания, бессвязный лепет, иногда срывающийся в истерические крики.

Отец Алексий дернулся было, но девушка цепко ухватила его за руку чуть пониже локтя, отрицательно покачав головой.

Мрак вокруг оседал словно пенка на свежем молоке в подойнике, открывая обшарпанные стены коридора с кусками обвалившейся побелки на грязном полу.

Дверь в комнату, откуда доносилось тихое чтение заклинания и скуление жертвы была приглашающе распахнута, Алексию это решительно не понравилось, зато Василиса, не задерживаясь, прошла внутрь.

— Я ждала тебя, ведьма! — незнакомая девчонка с выкрашенной в черный лохматой паклей волос визгливо расхохоталась, от чего спина святого отца враз покрылась холодным потом.

— Ладаном несет. — Бес или демон, нечистая сила в общем, вышел прямо из зеркала.

Комната вообще была уставлена зеркалами всех форм и размеров, то, которое выпустило адское отродье было высотой в человеческий рост, овальное, с рамой из потемневшего серебра.

— Ты что это, Василиса, — в довольно приятном баритоне парня, под чьей маской скрывался бес, скользили глухие нотки, — креститься решила?

— А как иначе? — девушка спокойно оглядывала комнату, и этому спокойствию отец Алексий мог только позавидовать.

Время тянулось бесконечно долго: плакала в центре комнаты светленькая девочка-жертва, нагло усмехался бес, едва не шипела от ненависти его помощница, скучала Василиса... Священника словно никто не замечал. И батюшка решился, сошел со моховой дорожки, доставая серебряное распятие и начиная читать «Отче наш».

Демон взвыл, девчонка бросилась вперед, обрушивая невесть откуда взявшийся огненный вихрь на Василису, шагнувшую вперед и раскинувшую руки крестом.

Когда огненный вихрь столкнулся с бирюзовым щитом ведьмы, грохнуло так, что у святого отца заложило уши, а потом и нос от нестерпимого, удушающего запаха серы, но молитва не прервалась.

— Проклятая тварь! — чтобы не видеть исказившегося лица молодого человека, священник закрыл глаза, вера сияла вокруг него жемчужно-белым светом, разгораясь все ярче.