Хроники отеля "Уайтвуд". Париж, 44

Тони попросили выйти у входа в катакомбы, провели через пост, а дальше она бесконечно спускалась по спирали металлической винтовой лестницы: ниже канализации, ниже метро… Здесь и вправду было электричество: тянулись ничем не прикрытые провода, светили голые лампочки, слышалось лёгкое жужжание.

Путешествие закончилось раздвижной стальной дверью, за ней открылся зал, который выглядел бы уютно, не будь он почти пустым. Вся мебель имела явное канцелярское назначение: тут был письменный стол, множество каталожных шкафов и кофры, в каких обычно возят документы.

— Они серебряные, — предупредил её старый знакомый, гауптштурмфюрер Цобель.

Вон оно как!

— Какое странное место для гестапо, — сказал она, выразительно окидывая взглядом обстановку. — Особенно вход-выход. Я думала, ваша организация устраивается с большим удобством.

— Да это не наша. Это логово террористов, которое мы разгромили в марте.

Это бункер Фантомаса! Тони поневоле закрыла рот, подумав, что где-то здесь, совсем неподалёку, полковник Роль отдаёт приказы главам окружных комитетов, а девушки из подполья, которые живут здесь безвылазно, печатают на десятках машинок листовки с воззваниями. Интересно, радиоцентр у них тоже здесь? Приходилось думать не только о себе, но и о том, чтобы не навредить делу.

— Я никогда не слышала о Левине и не знаю, каковы его цели. Каковы бы они ни были, меня удивляет, что они каким-то образом связаны со мной.

— Герр Левин большой учёный, мадам, и трудится на благо Рейха. Будет лучше, если его ожидания оправдаются, а его разработки покажут реальную эффективность.

— Для кого лучше?

— Ну в первую очередь для самого профессора Левина, — Цобель усмехнулся так, что Тони сообразила — гестапо курирует не столько её, сколько этого самого Левина.

Рудольф Левин, явившись через полтора часа ожидания, оказался молодым человеком самой обычной внешности, которого портили разве что лычки с «двойной зиг» и какой-то голодный взгляд. И ещё — общество профессора Багателя, который показался Тони перепуганным насмерть.

Профессора устроили рядом с ней, и тоже, невзирая на возраст, осчастливили наручниками.