Дело о канарейке

И Шельма осознал, что короткий меч тут бы подошел лучше. Все по тем же причинам, почему он не представлял канареечного убийцу за работой с тем маленьким топориком. Тут было слишком много тканей, через которые пришлось бы продираться, чтобы достать до сколько-нибудь важных органов.

— Шелли, — поздоровался, стараясь не дышать при этом, ибо зубы у этой… пышечки… были далеко не в лучшем состоянии.

— Шельма, — ответила она взаимностью. — Я тут слышала, — она развернула его к себе, игнорируя приставленный к горлу кинжал, выполнила какие-то волноподобные действия своим телом, но передумала.

Она пыталась к нему на колени залезть, что ли? В любом случае остановилась на том, что села на соседний стул и прижала рыжего к себе. — Мне рассказали, что ты у нас герой.

Парень побледнел. Убрал нож, ибо он тут явно не поможет.

— Да не-е-е, какой там.

— Знаешь, на той йоге была моя сестра, — с придыханием продолжила Шелли. — Она рассказала, сколь героически ты, — ее рука спустилась к поясу парня, — защитил честь девочек, — схватила то, что Шельма вчера отстрелил мужику.

Сам парень издал тоненький писк. Со стороны бармена послышался сдавленный хохот. Шельма сделал себе мысленную пометку подложить мудаку труп крысы в кружку.

— Я же говорю, ничего такого, только выполнял свою работу, — он поерзал, оценивая шансы выбраться. К сожалению, в заложниках была слишком ценная его часть. Так что тут нельзя было и переборщить, чтобы не настроить отравительницу против себя.

— Всегда такой скромный, — пухлые губы были в миллиметре от его носа.

— Но не стоит. Ты сделал такое важное дело. Заступился за нас. За таких, как мы. Мы хотим тебя отблагодарить.

На удивление Шелли сжимала его промежность со знанием дела. Это значит довольно приятно. Но как бы она ни старалась, Шельма был абсолютно уверен, что там ничего не затвердеет. Разве что уже после факта трупного окоченения. В целом, в голове парня сейчас пролетало не так много вариантов и каждый был хуже другого.

— Шелли, дорогая…

— Не будь таким скромным, нет нужды.

Мы отблагодарим тебя, булочка ты наша с корицей.

«Они меня сожрут, ну точно сожрут, Рим, чтоб тебя», — панически думал Шельма.

— Шелли, правда, я не могу.

Он решился на отважный шаг. Положил руку на ее, которая лежала на его явно не руке, и попробовал отодвинуть от себя.

— Малыш…

— Я… Я сделал это не ради вас, — сказал серьезно, как только мог. Шелли нахмурилась. — Это было в память о моей матушке.