Серьезное отношение к несерьезным вещам

Септим, эльф, Младший Высочайшего Дома... это самый неподходящий вариант. Слишком много проблем. Извините. С другой стороны я не вижу ничего ужасного в том, чтобы моя дочь получила первый сексуальный опыт с достойным человеком, который предан ей и неоднократно это доказал. Если, конечно, отвлечься от мысли, что ей еще рано. Матери всегда кажется, что рано, но в этих нынешних школах... — она помахала рукой, рассчитывая, что Хлое сама доскажет. — Для замужества рано, конечно, но для первой любви в самый раз. Еще раз извините.

— Ничего. Я ведь всего лишь персонаж. Буквы на бумаге.

— А что вы сами об этом думаете? В конце концов, вы тут ближе всех стоите...

Хлое вздохнула.

— Я думаю о разбитом сердце Соланж.

— Сердце, — сказала Марджори, — может быть разбито по сотне причин, и совершенно без всякого секса. Когда-то я сама оказалась в ситуации, когда мужчину, которого я люблю, пришлось обменять на все, чем я сама была до тех пор. Так сложилось все, и с этой дорожки ни одна тропка не ответвилась. Это было очень тяжело — стать не собой.

Я многократно пыталась совершить побег, отчетливо при этом понимая, что себе же делаю хуже, что усилия следует предпринимать в ином направлении. Я не та Марджори Пек, что была двадцать лет назад. Но я... в общем, кто-то я есть.

— В результате все было сделано правильно?

— Наверное. Может быть, если бы я поступила иначе, сейчас гордилась бы другой собой.

— Но у Соланж было бы тогда другое детство?

— Страшно подумать, моя дочь могла бы не быть рыжей. То есть я не хочу вставать у нее на дороге, куда бы та дорога ни вела.

Но я хочу помочь ей принять решение, которым она стала бы гордиться через двадцать лет.

— Там убогий фэнтезийнутый мирок, в котором сказка кончается свадьбой, потому что там нет пространства приключений для замужней женщины.

— В котором все зависит от автора?

— Не обольщайтесь. Просто того автора вы знаете в лицо и по имени, и многого от него не ждете. Своего же уважаете априори просто потому, что не видели его рваный носок.

Может, вы даже считаете, что у вас автора нет.

— Я что-то упускаю?

— Никто из вас... я имею в виду — никто, кроме Соланж, не учитывает одного важного человека, а именно − Харви. Вы считаете, что как персонаж он лишен свободы воли?

— Я ничего не знаю о свободе воли персонажей. Взять хоть вас, Хлое: не скажешь, что вы ее лишены.

— Я беглая.

— Да, я слышала. И как же нам учесть Харви?

— Нам — никак. Мы ему никто. Но я опасаюсь, что Септим может его убить.