Хроники отеля "Уайтвуд". Переполох в Альпах

И даже если так, какое бы ей было дело до Маттерхорна, когда мы подчинились её требованию и уехали от Юнгфрау? Или у них клуб Неприступных Вершин? И если так, чем мы им помешали? Мы к вершинам не лезли.

— Нам нужно их выследить, — предложил Хэл. — А для этого их нужно спровоцировать. Как насчёт спектакля в Женеве, мистер Робинс? Нет, не на полянке за городом, кто вас там увидит... Я предлагаю договориться с мэрией насчёт выступления прямо на Ратушной площади, с афишей, по-взрослому.

* * *

Они расстались на пару часов: Галахад отправился собрать необходимые вещи: ночёвку «в поле» он решительно взял на себя, полагая, что с его опытом засад никто из присутствующих не сравнится. Судя по виду, у Меркатора было чем на это возразить3, но он не стал отбирать у Галахада его подвиг. Робинсы навестили Ратушу, где им не чинили никаких препон, а напротив, пожелали всяческих успехов, выяснили, на какой возраст рассчитан будет спектакль и обещали привести собственных детей и внуков.

Встретились снова на Афинской. Воодушевлённый рыцарь Круглого Стола — или Красного Креста? — одетый с ног до головы в армейский камуфляж, толкал свой мотоцикл, а через седло был перекинут тючок со всем необходимым для отдыха на природе. Было видно, что к такому способу путешествовать парню не привыкать.

Меркатор тоже переоделся, из «джентльмена, путешествующего по столицам мира» он преобразился в «джентльмена на отдыхе», к тому же при нём оказалась собака, английский бульдог по кличке Тревис.

Заместитель мэра сам отправил посыльного в типографию, и к вечеру афиши были уже готовы4. Полюбовавшись плакатом, где на фоне лиловой летней ночи серебряным трепетанием крылышек фей было выведено название пьесы Шекспира, команда двинулась вниз, к берегу озера. Хэл предложил Молли занять место в седле, но она категорически отказалась: склон был довольно крут, и ей было бы совестно, когда бы Галахаду пришлось удерживать мотоцикл, обременённый её весом.

Уже пахло озером и дымом... почему дымом? И это не был ароматный дым барбекю, наполняющий рот слюной, а мысли — предвкушением, от которого желудок сжимается в спазме. Это был горький и злой технический дым... Галахад с Меркатором переглянулись, Тревис что-то буркнул себе под нос.