Ржавчина

Везение или судьба, сохранившая нас для чего-то важного? И есть ли та судьба — или бред уставшего сознания разлетится осколками, стоит только взяться за настоящее дело? Во сне всё тоже кажется правильным, логичным и взаимосвязанным — пока грёзы не сожжёт дневной свет.

— Я думаю о том, сможем ли мы остаться собой. Нигде не говорится, какими мы нужны миру.

Тонкие пальцы на моём плече сжимаются крепче. Ему тоже страшно. Что останется от нашей любви, от скорби над пустыми могилами, от пыли пройденных дорог, от электрического импульса первого прикосновения, от сказок в полутьме комнаты? Что вообще происходит с душой и сознанием человека, когда он становится воплощением некой силы?

— Остаётся надеяться, что миру мы нужны людьми.

Боги уже выронили его из рук.

Интерлюдия

Ему не открывали долго. Наконец стук возымел действие, за дверью послышались шаги. Стэн облегчённо вздохнул — он уже собирался уходить.

На пороге стоял Дэй в домашней одежде и с распущенными волосами.

— О, здорово.

— Привет, я тут над картами страдаю.

Свежий взгляд нужен. Поможешь?

Дэй посторонился, пропуская друга в квартиру. Проходя мимо комнаты, плотнее прикрыл дверь и кивнул в сторону кухни.

— Так вот. — На стол легла потёртая на сгибах карта, испещренная разноцветными значками. — Я всё думаю, стоит ли этот посёлок зачищать. Уж больно расположение у него удобное. Но возни будет...

— А что там помимо обычного набора?

— Там местность вообще слабо старым картам соответствует. То есть — всё что угодно.

— А, ясно, — Дэй невольно поморщился.

— Но за посёлок я бы взялся, он большой, столько народу жильё получит.

— Лично я бы начал зачистку с северного района, где гаражи. Сложно, зато потом можно не ждать сюрпризов.

— В принципе, можем попробовать.

— Ну, решать не мне, а полковнику.

— Ой.

Вошедшая в кухню Рин отшатнулась. И немудрено. Пальцы девушки стягивали на груди углы старенького пледа. Стэн вдруг чётко увидел предысторию момента.

Она и Дэй были в комнате. Может, любили друг друга, может, просто отсыпались.

Он вышел, она решила узнать, в чём дело. И... вот. А теперь Стэну кажется, будто он увидел что-то, не предназначенное для его глаз. И дело не в её красивых плечах и гладкой коже — хотя взгляд, чего греха таить, невольно скользнул по тонкой девичьей фигуре, обрисованной складками ткани. Потом Стэн, конечно, отвернулся. Боевой товарищ как-никак.

Эти двое ухитрялись творить свой мир — взглядом, словом, движением. И он, Стэн, застал акт творения.