Ржавчина

Наверное, они предчувствовали, а то и пытались сдержать то, что на нас надвигалось. Недаром кошек раньше считали стражами границ.

Кошки не сразу вернулись в наши города. Случалось, что из поездок в Столицу или из дальних рейдов люди привозили свёртки, из которых высовывалась любопытная усатая мордочка и острые уши. Когда одна из привёзённых на Базу кошек оказалась беременной и спустя несколько дней окотилась, это стало ещё одним знаком: осколки мира понемногу становятся на место.

Когда всё началось, самым старшим из этих ребят исполнилось лет по девять.

Может, им даже пришлось проще, чем взрослым — детская психика более гибкая — но нехватку продуктов и лекарств сложно назвать благом. Им и сейчас нелегко: в шестнадцать-семнадцать лет они уже работают, на заводах их пристраивают к делу и обучают одновременно.

Интересно, сколько лет будет нам с Дэем, когда подрастут другие семнадцатилетние, похожие на нас прежних?

Шесть лет назад

Дэй

На колонну грузовиков мы натолкнулись случайно. Нас спросили только:

— У вас тоже?

Ответа не требовалось.

У дороги стихийно вырос лагерь беженцев. Две-три палатки для раненых. Костры. Военные раздавали одеяла и сухпайки. Значит, хоть где-то успели эвакуироваться организованно.

Наш подопечный оказался в руках медиков.

Быстро темнело. Я с сомнением смотрел на Рин. Как она перенесёт ночёвку почти на голой земле? Погода сейчас тёплая, но осень есть осень, и ночью холодает.

Рин меж тем бросала в висящий над костром армейский котелок только что сорванные травы.

Рядом сидела женщина с тремя детьми. Мелкие, которым полагалось быть шустрыми и непоседливыми, устало жались к матери.

— Простудился, — кивнула Рин на одного из детей, мальчика лет пяти. — А тут ни лекарств, ничего. Не знаю, что делать.

— Ничего, что-нибудь придумаем. У военных-то наверняка аптечки есть.

Я успокаивающе коснулся её плеча и пошёл дальше, туда, где лежали раненые. Там человек в камуфляже, встав на ящик, обращался к группе беженцев, преимущественно мужчин.

— Мы сейчас пытаемся связаться с другими городами.

Нам нужен бензин, чтобы двигаться дальше. Переночевать придётся здесь.

— Раненых и ребятишек в грузовики бы на ночь, — подал голос худой, рабочего вида мужик.

— Обязательно, — согласился военный и добавил совсем буднично: — У меня не хватает людей, нужна ваша помощь.

— Не вопрос, поможем, — сказал я. Кажется, громче, чем следовало — половина народу обернулась в мою сторону. Я вдруг смутился — впервые за несколько лет.