Ржавчина

Сейчас

Рин

— Вы уже тогда поняли, что это надолго? — Я с трудом различаю мальчишку в третьем ряду, перед глазами всё ещё стоит умирающий город. И лица родителей. Я не виню себя: случись мне повернуть время вспять, я бы и тогда не отступилась от Дэя. Но давнее непонимание осталось между нами навеки. Одна из тех ран, что ноют до сих пор. Их нет. Мы с отцом никогда не закончим наш спор. Мама никогда не допишет статью в институтский еженедельник. Они не придут на церемонию моего выпуска. Да и самой церемонии не будет.

Знали бы мои преподаватели, что практику мне придётся начать несколько раньше, чем предписывали правила.

— Конечно, поначалу все надеялись, что ситуация под контролем. — Мне наконец-то удаётся обуздать собственные воспоминания. — Потом выяснилось, что военные не могут связаться ни с командованием, ни с властями. К нашему лагерю начали прибиваться беженцы из других городов. Были люди, которые рассказывали о раздваивающихся тенях, готовых броситься на любого, о том, как за дверью дома вдруг открывались бескрайние пустыни или улицы неизвестных городов — давно мёртвых городов.

Где-то время сходило с ума, где-то из тёмных углов и подвалов приходили существа, смутно знакомые по детским кошмарам — и убивали.

Сколько заплутало в слоях реальности, сколько сгинуло навсегда, сделав роковой шаг, мы, наверное, никогда не узнаем. Рассказчикам не верили — до поры до времени. Цеплялись хоть за какое-то логичное объяснение происходящего. Сначала мы просто пытались выжить, разыскать склады, добыть еду, оружие.

Подбирали выживших. Потом зачищали и отстраивали города.

А потом кто-то произнёс это слово — Ржавчина. Эпоха получила имя. Теперь я понимаю: тот, первый год был переломным. Маятник раскачивался, от слишком многих причин зависело, утонут ли остатки страны в анархии, когда каждый сражается только за себя, или мы сможем спасти хоть что-нибудь.

— У нас за дверью кладовки что-то пряталось, дня за два до начала, — серьёзно сказал парень в сером свитере.

— Мать не верила, говорила, мне всё приснилось. А какое там «приснилось», если за дверью кто-то стоял, будто там полок нет, просто ещё одна комната. Кошка, конечно, могла бы шуршать, но наша кошка умерла две недели назад.

— У меня не было животных, — я покачала головой. — А вот у подруги кот тоже умер за неделю или две. Я ещё подумала: многовато смертей. И у преподавательницы — кошка, и из подвала дворник нескольких вынес. Тогда все думали — вирус.