Мизерикорд

Чтоб ваш Мишаня вернулся к вам здоровым и вполне живым. Это легко можно устроить.

Татьяна подняла красно-черное от слез и туши лицо. Подбородок дрожал.

— Вы надо мной издеваетесь? Это... такая шутка?

— Отнюдь.

— Я... у меня денег нет!..

— А кто вам о деньгах толкует?

Она помолчала. От чужого платка пахло странно — дорогим табаком и еще чем-то, едва уловимым, сладковатым, так пахнут давно срезанные, начинающие увядать цветы.

— Вы... вы дьявол?

— Дура!! — рявкнул он, распрямляясь. Татьяна по-птичьи вжала голову в плечи.

— Идиотка!! Господи, ну почему все бабы одинаковы?! Вот, возьмите, — он швырнул Татьяне на колени белую с золотым обрезом визитку. — Надумаете — милости прошу, звоните. Глаза б мои вас не видели!

И радоваться бы надо, подумалось Татьяне. Радоваться, что легко отделалась. Откуда ж тогда ощущение, что только что совершила непоправимую глупость?

— Взаимно, — мстительно сказала Татьяна, когда он круто развернулся и быстрым шагом пошел от нее — прямо по рельсам, пряча от ветра лицо в поднятый воротник шинели.

***

Елка была громадная, под потолок, доставала пушистой верхушкой бронзовую старинную люстру. Наверху гуляли сквозняки, люстра позванивала хрустальными висюльками, с них облачками осыпалась пыль. Вековая. Припорашивала страницы журнала, в котором Татьяна отмечала посещения и пропуски воспитанников. Воспитанников и без того было немного, едва набралась группа, Татьяна вдосталь набегалась по гимназиям и лицеям, уговаривая детишек заниматься бесполезным, в общем-то делом.

Песни петь хором, ага. Когда война на пороге.

Уговорились четверо томных девиц и пятиклассник Севушка, гремучая помесь пружины и ершика для мытья бутылок. Нынче этот Севушка наряжал елку: скакал на высоченной стремянке, подметая вихрами побелку, прицеплял на верхушку звезду. Девицы шептались по углам, Татьяна, пребывая в смятении и расстроенных чувствах, их не трогала. Сидела, тупо пялясь в журнал. Поверх страниц была брошена давешняя визитка. Татьяна уже успела убедиться, что ничего, кроме телефона, на ней нету.

Ни имени, ни адреса. Вот бывает же так:: ни на что не надеешься, а потом кажется, что обманули. Методистка Любочка, когда сунула свой пудреный нос в эту визитку, порозовела, прижала ладони к щекам:

— Ой, Танька, и везет же дурам! Позвони!

Татьяна обиделась. Дурой она себя не считала и звонить, размеется, никуда не собиралась. По принципу “будь что будет”. Но сводки с фронтов, которые мэрия вывешивала каждую среду в полдень, почитать пошла.