Мизерикорд

Татьяна поймала себя на том, что злится.

— А если я скажу, что вашу сумку я и разрезал?

— У вас что, денег нет?

Он вытащил из внутреннего кармана шинели Татьянин кошелек и демонстративно потряс им над мостовой. На снег невесомо спланировал квадратик бумаги — талончик на прием к дантисту. Следом выпала медная монетка, утонула в сугробе. Татьяна проводила ее глазами и на всякий случай потрогала языком дырку в зубе.

Дырка была реальной. Все остальное — нет.

— У вас, как видите, денег нет тоже, — сказал незнакомец, возвращая Татьяне кошелек.

Легко наклонился за талончиком.

— А ночью приходит кариес! — Правый глаз смеялся, сыпал синими искрами, левый был задумчив и мрачен. — Так, вас зовут Татьяна. И даже Борисовна. Очень прекрасно. Ну, и что мы будем делать дальше?

— Подите к черту! — сейчас же взбеленилась Татьяна. Мало всего прочего, так еще и на психа нарваться угораздило! В руку вцепился, больно же. — Я сейчас закричу.

— Валяйте, — позволил незнакомец холодно. — Кричите, если так хочется.

Только кто вас услышит? В такую рань даже дворники еще дрыхнут.

Татьяна беспомощно заоглядывалась. Улица была совершенно пуста. Банально, как в дешевом ужастике. По противоположной стороне, прижимаясь к стенам домов, пробираясь мимо ледяных колдобин, брела плохо одетая дама. Такая на защиту не кинется, надо будет — сама добавит.

— Ну, — подбодрил бывший попутчик, — чего молчите? Орите, не то удерет!

Вместо ответа Татьяна заплакала. И села на мерзлую лавочку. Слезы текли сами по себе, без всякого на то Татьяниного участия, щекам было холодно и щекотно.

На ресницах сейчас же намерзли сугробы инея, мир сквозь них расплывался радужными пятнами, это было красиво, так красиво, что захотелось пожалеть не только себя — весь мир, не меньше; горячий комок бессильной злости, так мучивший Татьяну с утра, растаял в этих слезах, и не важно, кто был им причиной... Всхлипывая и поминутно сморкаясь, она рассказала все, — а попутчик стоял рядом, ссутулясь и сунув кулаки в карманы шинели, и слушал.

— И хомяк сбежал, — закончила Татьяна. Список несчастий иссяк, больше признаваться было не в чем, и в наступившем молчании идиотизм ситуации стал отчетливо ясен. Сентиментальная дура плачется в жилетку малознакомому хлыщу, соблазнителю и злодею.

— Ну, хомяка поймать не проблема, — задумчиво возвестил злодей, подавая Татьяне сухой носовой платок. — Со всем остальным трудней, но тоже лечится. Вам, дражайшая Татьяна Борисовна, ведь что нужно?..