Полуночный вист

Смелость была Мэтьюзу крайне необходима, потому что в его тревожном воображении эта улица рисовалась пищеводом гигантского червя; представлялось, что он шагает навстречу своей смерти. Словно в насмешку, улица змеилась и извивалась, окна в обступивших её домах не горели, а фонари стояли так редко, что от одного до другого добрый отрезок пути надо было преодолевать в темноте. Иногда улица разветвлялась, но Мэтьюз упорно держался главного направления. Он совершенно продрог, устал и был напуган, а ноги его ныли, будто он отмахал уже не одну милю.

Под одним из фонарей Мэтьюз остановился и, запустив закоченевшую руку между пуговиц пальто, а затем и сюртука (расстёгиваться ему совсем не хотелось), достал из жилетного кармана часы. Обнаружилось, что они стоят и показывают без четверти десять. В мрачном отчаянии Мэтьюз продолжал шагать по улице, которая тянулась в бесконечность, и ни одного человека не попадалось ему навстречу. Наконец он не утерпел и свернул в ближайший проулок, но там фонари кончались, а заставить себя войти в полную тьму Мэтьюз не смог и решил возвратиться на освещённую улицу.

Он почти не удивился, когда вместо неё очутился у давешнего развилка, запомнившегося из-за трёхэтажного треугольного здания, которое огибали образующие развилок улочки. Некоторое время Мэтьюз стоял рядом, беспомощно и дико озираясь. Как быть? Разве что постучаться в первую же дверь и спросить дорогу… Он пошёл вдоль стены острорёброго дома и действительно увидел дверь.

Не успел он приблизиться, как та распахнулась, бросив на сбитую мостовую прямоугольник жёлтого света с человеческой тенью посередине.

Мэтьюз хотел поспешить вдогонку, но быстрый топот в считанные секунды затих в отдалении.

Тогда он остановился, тяжело дыша, и боязливо поглядел на лежащий у ног коврик света — удивительно яркого, хотя внутри дома, за распахнутой дверью, царил неясный полумрак. Мэтьюз несмело приблизился к крыльцу и тут же отступил назад, заслышав изнутри неторопливые шаги.

В страхе Мэтьюз попятился, но больше, чем на пару ярдов, отойти не смог — ноги отнялись. Так и стоял он, неживой от ужаса, когда в освещённом проёме показалась высокая стройная фигура. Светловолосый молодой человек во фраке и с пышным кружевным жабо повёл головой из стороны в сторону, вглядываясь в ночную темень.

— Мистер Дэниэльс? — позвал он негромким приятным голосом.