Дельфин в стеарине

Дельфин в стеарине

Николай Михайлович Романецкий

Везунчик #2

Сколько стоят рубашки, в которых рождаются счастливчики? Кто их шьет, как снимают мерку и кому они предназначены? Могут ли такие рубашки возвращать память, отводить порчу и отражать густо летящие пули? Ищите ответы на все эти вопросы в новом романе Николая Романецкого, и вам наверняка тоже улыбнется удача!

Ник. Романецкий

Дельфин в стеарине

Памяти Э. С. Гарднера, А. Конан-Дойла, А. Кристи, Р. Стаута, Р. Чандлера, герои которых останутся со мной навсегда.

1

Бабка была шустрая, как мышка. Хотя к дамской фигуре подобных габаритов сравнение с этим мелким грызуном, конечно, не слишком-то подходит… Однако слова из песни не выкинешь. Особенно из уже спетой… А моя песенка была явно спета: бабка крутилась вокруг, и даже ежу было ясно, что я ей не просто нужен, а чрезвычайно необходим. Как граненый стакан – добывшей вожделенную бутылку троице… На старухе была когда-то синяя (судя по изнанке поднятого воротника), замызганная телогрейка, из-под которой торчала бесформенная серая юбка, красные резиновые сапоги и серый же пуховый платок, какие в наше время увидишь лишь на экране телика или где-нибудь в зауральской тьмутаракани.

Бабка вертелась вокруг, и наконец ее маневры привели к тому, что мы оказались нос к носу. У нее были знакомые зеленые глаза, а на лоб спадала из-под платка прядь рыжих волос. Бабка хитро подмигнула мне правым глазом, шмыгнула носом и зычным командирским голосом распорядилась:

– Не спи, странник, проснись! Равнодушие – победа энтропии черной…

– Заткнись! – рявкнул я.

И проснулся.

Под щекой присутствовало мягкое. Кажется, подушка… Ну да, конечно. Подушка.

Я оторвал от нее голову. Приподнялся. Огляделся.

Все вокруг было знакомо.

Трельяж с усыпанной хитрыми дамскими штучками полированной столешницей; в повернутой ко мне створке отражалась часть зашторенного окна; сквозь штору проглядывал белый день… Бельевой шкаф из того же мебельного гарнитура, что и трельяж… Едва заметные контуры триконки в углу, которая здесь выполняет функции телевизора… На противоположной стене голографическая картина – крепко сложенный тип в форме десантника с моим лицом.

Капитан Вадим Ладонщиков, которым когда-то был я и который торчал здесь для моего искушения (так, наверное, считала Катя, простившая, но ничего не забывшая)… Ну и двуспальный сексодром подо мной, который среди приличных людей зовется супружеской постелью.