Покинувший Ойтуат

Покинувший Ойтуат

Гримбаго

Часть 1. Глава 1

За ним бежали с собаками. Он слышал только два звука: стук своего сердца и смертельно злой лай. А, когда сердце как будто переставало стучать, в ушах белым фоном возникал хруст снега под ногами: в другое время, при других обстоятельствах он был бы мелодичным шелестом, — но не сейчас. Сейчас, смешиваясь с грубыми криками пограничников, он резал уши страшнее, чем скрежет металла по стеклу. Это было сродни неумелым попыткам друга сыграть соло на третьей репетиции их группы в гараже за школой, а звук ужаснее этого представить было невозможно.

Он споткнулся.

Пограничник передёрнул затвор.

Тишина.

— Дмитрий Климов? — в голосе сотрудницы паспортного контроля слышалось неуверенное нетерпение.

— Да. Это я. Извините, — он виновато улыбнулся.

— Цель посещения?

— Олимпиада по географии.

В самолёте было достаточно времени для того, чтобы отрепетировать этот диалог. Мама чётко проинструктировала его, что делать на паспортном контроле и вообще в аэропорту, так что оставалось только вежливо улыбаться и не отступать от сценария.

Да, происходящее напоминало шпионский фильм: удаление профилей в соцсетях, поддельные документы, бегство из страны. Но мама распланировала всё настолько чётко, что в самолёте можно было расслабиться и просто смотреть заранее скачанные видео, посвящённые грядущему турниру по «Зову Изначальных». Только журналы с заголовками в духе «Эсперы — проклятие или благословение?» и «Хайрейзен принимает поправку к Конституции» напоминали о том, почему он летит в Унию.

Воют сирены.

Со всего аэропорта бегут люди в чёрной униформе.

Они скалятся, предвкушая расправу.

— … я говорю, можете проходить! — устало повторила женщина.

— Извините!.. Спасибо!

Он выдохнул.

С этого момента его звали Дима Климов, его ЭП был положительным, и с этого момента он должен будет говорить только на чужом языке.

Дима знал, что в аэропорту его должен встретить «связной» — человек, который поможет ему приблизиться к цели путешествия.

На удивление, под это описание в зале подходил только один человек — пожилой мужчина с ухоженной седой бородкой, который, закинув ногу на ногу, смотрел что-то на планшете в старомодной обложке из морщинистой чёрной кожи.