Ветер будущей зимы

– Ты давай такого робота создай, чтобы он, например, за пивом мог смотаться. Вот это было бы дело.

Кто-то хохотнул, а Димон скривился.

– Не прокатит такое, – заявил Генка.

– Почему это?

– Робота твоего комендантша без «студенческого» в общагу не пустит, – засмеялся Котофеев.

– Не, – сказал Генка, – он своими железными лапами все ступеньки обобьёт. Грохот, опять же. Не, галимый вариант.

Лосев посмотрел на опустевшую вилку и зашарил взглядом по столу в поисках чего бы на неё наколоть. Наколоть было не густо.

– Пусть тогда по воздуху летает, – не сдавался он. – А пиво в окно забрасывает, на маленьком таком парашюте.

– Слышь, энтузиаст, проще будет тебе сюда пивопровод провести, – съязвил кто-то.

Все загоготали и оставили, наконец, тему роботов в покое.

Однако же всё было уже выпито, и этого, как обычно, не хватило.

Тогда снова вспомнили роботов и, весело ворча об их досадном отсутствии, стали решать, кому идти в ларёк.

А решить-то оказалось и не просто. Обычно в таких случаях отправлялись всей выпивающей компанией, ну или почти всей, оставив кого-то, например, пожарить картошечки.

Но обычно их и бывало человек пять-шесть, а переться на улицу и обратно всем сегодняшним собравшимся в честь окончания курса кагалом было точно ни к чему. К тому же, на мероприятии присутствовало человек пять местных, из города, их назад в общежитие могли и не пропустить.

Лосева давно уже никуда не отправляли: этот вернётся часа через полтора, без денег и выпивки, зато со счёсанными кулаками и с помятой мордой (однажды пришёл в милицейской фуражке) – и хорошо, если вообще вернётся.

Отправить кого-то вместе с ним было как бросить человека под поезд, да никто бы и не согласился с ним идти.

Был ещё хиппарь Ростик, но отправлять Ростика тоже избегали: вместе с общими деньгами он, случалось, тащил в ларёк свою заначку, а потом, вернувшись, кроме водки гусарским жестом извлекал из-за пазухи пару бутылок шампанского или какое-нибудь бессмысленное Амаретто.

А наутро бродил по комнатам, тыкал пальцем в калькулятор и, глядя в сторону, гундосил: «Пацаны, я тут разделил…»

Семён был хозяином комнаты. Череп, кажется, подбивал клинья к толстенькой Ленке, старосте группы – это было чем-то сродни подвигу, и мешать этому было никак нельзя.

В общем, пока скидывались, Котофеев решил, что сходит один. А там ещё Семён стал раз за разом украдкой посматривать на гитару, и решение Котофеева от этого изрядно окрепло.