Хроники отеля "Уайтвуд". Рождество в Париже

— И как у вас теперь с дерматологией, Арсен Люпен?

— Да никак. Я сменил сферу деятельности. Я частный детектив. Кстати, схожу проверю, как там наш комиссар.

— Я с вами! А то никогда с вами не знаешь: выйдете из кабинета вы, а вернётся Фантомас в вашей маске. И чаю на вас двоих не напасёшься.

Комиссар Жюв уже пришёл в себя, вдвоём Тони и Арсен Люпен отвязали его и напоили чаем, убедив, что злодей уже далеко. Тони принесла извинения, которые были приняты на удивление легко. Дело в том, сообразила она, что комиссар Жюв не впервые попадает в ловушку Фантомаса и уже привык выглядеть смешным.

— Одного не понимаю, — сказала она. — Почему Фантомас не убил вас, комиссар, когда вы были в полной его власти?

— Видите ли, мадемуазель, — простим ему это обращение в силу возраста и чина, — Фантомас довольно часто эээ... имеет такую возможность. Мне кажется, для него это игра, нечто вроде «полицейские и воры».

— И он готов поджечь Париж в качестве хода в этой игре?

— Ну да, у него довольно своеобразное представление о масштабе собственной личности.

— А вы сами? Простите, если мой вопрос неудобен, но я задаю его совершенно частным образом, и он ни на что вас не обязывает... не потому ли Фантомас до сих пор не пойман и не приговорён, что вы испытываете к нему сходные чувства? Конец Фантомаса будет концом комиссара Жюва?

Комиссар задумался, но ненадолго.

— О да, в день, когда Фантомас будет гильотинирован, я со спокойной душой уйду на пенсию. Беда в том, что если его удастся довести до исполнения приговора, я буду уверен, что мы казнили кого-то другого. Если Фантомас с демоническим хохотом не исчезает в небе, будьте уверены — это не Фантомас!

Немного слишком хвастлив, немного слишком самовлюблён. Должно быть, он и в самом деле лучший полицейский Парижа.

— Интересно, — спросила Тони, — а кто из вас, месье Люпен, дежурил за меня в рождественскую ночь? Вы или Фантомас?

Арсен Люпен открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверях собственной персоной возник главный врач Отеля Дье.

— Мадам Дюнуа, — сказал он, — мы только что получили пожертвование, и я, право, не знаю, что сказать. Сумму такой величины мы не видели, пожалуй, со времён Генриха IV.

— А как вы её получили? — вскинулся комиссар Жюв. — Рождество, банки закрыты.