Хроники отеля "Уайтвуд". Филиал

Так что поутру Иезавель была одета просто, неприлично румяна от жара печи и кое-как причёсана на скорую руку. Сказать по правде, она давно собиралась остричь волосы, как суфражистка, но сперва ей говорили, что до настоящей суфражистки нос у неё не дорос, а теперь стало как-то не до того. Слишком много более интересных вещей.

Так что взгляд её упал на молодого человека, слоняющегося по пустому салону без всякой цели. Тот осматривал мебель и подсвечники, мельком уделяя внимание Наннерль, которой не давался один пассаж, и она вновь и вновь штурмовала его с неутомимостью и азартом, свойственными её фамилии.

Молодой человек был одет как денди, что, по мнению Иезавель, относило его к категории богатых бездельников, но то, что он был так одет в такую рань, и то, что он, совершенно очевидно, с утра был трезв и не похмелен, свидетельствовало в его пользу. Светлые волосы, светлые брови, светлые глаза, светлые ресницы, округлые и правильные черты лица и румянец этот... австрийский. Дитя, вскормленное молоком и мёдом. Высокий, статный. Поди-ка ещё и офицер? Тросточка у него этакая игривая. А в тросточке поди-ка шпага? Ну здравствуй, клиентура.

— Доброе утро, — приветствовала его Иезавель, отчасти рассчитывая сойти за собственную прислугу. — Рады видеть вас в нашем салоне, и будем ещё более рады встретиться с вами вечером.

— Фройляйн Джезебелл? — гость склонил голову и учтиво приложился к ручке, которую Иезавель в панике не успела отнять. Нет, настоящая суфражистка никогда бы такого не позволила!

— Вы можете называть меня Беллой, — ответила она привычной фразой, чтобы собраться с мыслями.

— Если желаете, фройляйн Белла, мы можем говорить по-английски. Выдержим стиль, или что-то вроде того. Моё имя ээ... Джозеф де Бар. Можно — Джо, но это будет слишком по-американски. Вы правы, я хотел бы посетить это местечко вечером, в рамках фестиваля, само собой. Можете на меня рассчитывать.

— Вы были на конкурсе? — догадалась Иезавель.

— О, я не выдержал всю программу, слишком много детей и разного рода протеже.

Но вас я видел.

— Вам понравился Григ?

— Григ? Э... боюсь, мои познания в области музыки беднее, чем мне бы хотелось. Война, политика, реформы: не с Кауницем же мне музыку обсуждать? Нет, меня подкупила ваша дерзость... и ваша самостоятельность, фройляйн Белла. Вы ведь в последний момент решили играть другую пьесу? В программке числилась увертюра к «Похищению из сераля»? И вот я здесь, смотрю вокруг и думаю, что ваша самостоятельность не ограничивается музыкой.