Нечеловеческие хроники

Крики боли, проклятия, предсмертные вопли, полные отчаяния, нарастая, достигли своего апогеи и стали стихать.

Клубы дыма стелились над однородной массой, которая испаряясь, наполняла зловонием все залы лабиринта.

Гертруда вырвалась и бросилась бежать, Дарий остановил время, оббежал ее, перекрыв единственный путь к отступлению, вход, он же выход из центральной пещеры и отпустил время.

– Ты собиралась посмотреть на мою смерть… – прошипел он.

Странная улыбка заиграла на ее сморщенном лице:

– Конечно, – она начала кокетничать, что уже само по себе было премерзко, – давай посмотрим! – с последним словом она выбросила в строну перворожденного вампира правую руку, выплеснув липкую жижу из флакона, который она до сих пор прятала.

Несмотря на то, что Дарий был к этому готов, несмотря на то, что он остановил время и отпрянул, несколько капель, все же достали его, забрызгав руки.

Дарий смотрел, как эта слизь «оживает», увеличивается, расползается по его рукам, превращаясь в силки… Гертруда, словно в очень замедленном кино, двинулась к выходу…

«Я буду убивать ее о-очень медленно», он расхохотался, словно дикий варвар…

Внезапно ранее почти незаметное, фиолетовое свечение усилилось, яркость этого света ослепляла, пробиваясь сквозь паутину сети, этот свет сжигал ее всю, без остатка!

– Ого! – восторженно воскликнул вампир, – Спасибо, Марк! – и он, развернувшись к вновь неподвижной статуе ведьмы, схватил ее за руку.

– Не ждала? – вампир осклабился.

Обрюзгшие, старушечьи щеки затряслись:

– Как… как… как… – только и могла выговорить она.

– Как я справился?! – вскричал он, – Не твоя забота, а вот что тебя действительно должно сейчас интересовать, так это КАК ТЫ ХОЧЕШЬ УМЕРЕТЬ? – заорал он ей прямо в лицо, после чего довольный произведенным эффектом, немного отодвинулся, чтобы полюбоваться на старую валькирию в момент ее животного страха.

Вампир отпустил время, освободив часть сознания, которая с этой покадровой перемоткой времени совершенно его вымотала, и начал допрос.

– Зачем тебе все это? – холодно спросил Дарий, – Армия, смерть Моники, моя смерть? Что тебе это даст?

– Зачем?! – фальцетом взвизгнула она. – Ненависть упивается местью. – раздалось ее шипение.