Нечеловеческие хроники

– За что ты ненавидишь Монику? – Дарий встряхнул этот мешок с костями, чтобы быстрее получить ответы на интересующие его вопросы.

– Эту мелкую дурочку? – с презрением фыркнула ведьма, – Она не знала, ЧЕМ владеет, ей не нужен был ее дар, она его боялась, а я… – ее скукоженное лицо расплылось в улыбку, добавив морщин, – я знала и жаждала и получила.

Старуха противно захихикала:

– А вот ТЕБЯ я ненавижу всем своим черным сердцем!

Эти слова она «выплюнула» Дарию в лицо с таким ядом, что он от неожиданности отшатнулся, но хватки не ослабил.

– С чего бы это?!

Однако она лишь громче смеялась, упиваясь моментом ее истины.

Дарий ударил ее наотмашь, держа за руку и не давая упасть. Ее смех перешел в кровавый кашель, но она упрямо качала головой, продолжая свой театр одного актера.

– Сколько удовольствия – шипела старая змея, поглаживая раскуроченную скулу – я получила, разлучив тебя с твоей хранительницей… сколько наслаждения я получила, глядя на твои мучения… У тебя появилась Душа, которая может болеть, а ведь когда– то ее не было… – она тоненько захихикала.

– О чем ты говоришь?! – взревел Дарий.

Но она продолжила смеяться, явно издеваясь и получая от этого извращенное удовольствие.

Вампир, взбешенный до предела, подхватил валяющийся меч и единым махом отсек старухе левую ногу по колено.

Ведьма взвыла, пошатнулась и упала, а Дарий не выпуская ее руки, опустился рядом с ней на одно колено и процедил:

– Я буду шинковать тебя, как капусту, миллиметр, за миллиметром, пока ты не расскажешь мне все, что я хочу знать!

Но она лишь скулила и хихикала, сквозь боль.

Дарий размахнулся и отрубил ей вторую ногу, чуть выше колена, отшвырнул обрубок мечем, и уставился на старуху.

Ведьма взвыла, а он, схватив ее за волосы, наклонился, внутренне содрогнувшись при виде сморщенного старого уха, и открывшейся шеи, покрытых редкой длинной седой порослью, и прорычал:

– Я тебя слушаю… внимательно…

Гертруда выла, извиваясь в луже растекающейся крови, не обращая внимания на угрозы перворожденного.

«Она тянет время!» внезапная догадка встревожила, «но для чего?»

– Ты тянешь время! Для чего? Отвечай!

Дарий сгреб ее в охапку, поднял, труханул, но сообразив, что так кровь вытечет быстрее, бросил обратно в лужу и навис над ней, придумывая, что бы такого с ней можно было сделать, чтобы развязать ее упрямый язык.