Мрачная сказка. Осколок

Мимо меня не пробежал бы.

 — Да. Конечно. Это я просто так спрашиваю.

 Он помолчал и буркнул:

 — А все-таки жаль, что он не ответил.

 *

 Когда-то в детстве Нилл прочел «Кентервильское привидение», и его потрясла смерть древнего лорда. Описание того, как он томился в темнице, умирая от голода, а перед ним стояла тарелка с ароматной сытной едой, до которой он почти доставал. Когда, повзрослев, Нилл перечитал рассказ, он изумился, что это комедия, потому что в его воспоминаниях история была жестокой и трагичной.

 Именно об этом он думал вечером, снова общаясь с Крапивой. Кашель усилился и, кажется, начиналась легкая лихорадка. Он никогда не отличался крепким здоровьем.

 Разговор шел по кругу.

 — Я ведь все рассказала тебе! Почему ты не хочешь помочь Вите?

 — Потому что ты сумасшедшая!

 — Рано или поздно ты все равно ответишь!

 — Иди трахни своего мамонта!

 — Нилл! Мы ведь даже не начали еще пытать тебя.

 Самое смешное, что он не чувствовал страха. Только злость. Она пульсировала под черепушкой, наполняя его силами.

 Все это время в углу комнаты стоял поднос с бумажным пакетом из фастфуда, литровой бутылкой воды и парой таблеток. Еда, должно быть, давно остыла — впрочем, на нее он бы сейчас и не прельстился. Он чувствовал сосущий голод, но ни малейшего аппетита. Зато питье и надежда на лекарство искушали сильно. Он, наверное, сутки не пил, и нёбо казалось пересохшей пустыней.

 Вздохнув, Крапива наклонилась к бутылке и с приятным влажным хрустом откупорила ее.

 — Все просто, — объявила она, завинчивая крышку. — Или ты сейчас говоришь мне, где Вита, и поднос со всем добром твой. Или я приглашаю к тебе Грома. И ты говоришь ему.

 Жажда была, конечно, очень неприятной, но отдавать Виту этим психам за жалкую подачку он не собирался. Они, считай, прямым текстом признались, что будут пытать ее.

 Тем не менее, он очень хотел осушить эту чертову бутылку и избежать кулаков Грома.

 — Ладно, дай мне глотнуть.

 — Мы это уже проходили.

 — Я… ладно, хорошо. Я скажу.

 Она натянулась, как струна.

 — Она уехала на север, в Бердси. Сказала, что снимет там комнату на время. Что ей надо подумать…

 — Адрес?

 — Она не…

 — Адрес!

 — Парковая улица, двенадцать, — на ходу сочинил он.