Корабль уродов

Корабль уродов

Ксeния Таргулян

Дайте мне власть над всеми клешнями, крыльями и щупальцами мира – и я, наверно, потеряю человеческую сущность. Впрочем, обладал ли я ею когда-нибудь? Ведь мы родились с этой властью, и разве не наше законное право – повелевать жестокими уродцами? Но, кажется, эта сила утекает сквозь пальцы… В ответ на мысли я вижу лишь десятки бесчувственных белесых глаз перед собой. И страх забирается под кожу от их взгляда. А этот ваш мир – с фабричными холодильниками, с сетями проводов по небу и толпами пассажиров под землей – он уже, похоже, подготовил приветственную клетку для таких, как я.

Ксeния Таргулян

Корабль уродов

Корабль уродов

Ксения Таргулян

2011–2014

Корабль уродов, где твой штурвал и снасть?

Я так боюсь упасть в морскую воду.

Корабль уродов, что ты готовишь мне?

Гибель в морской волне или свободу?

– Аквариум, «Корабль уродов»

Пролог | 0

Крышка заперта, и тринадцать лет зверек сидит в ловушке. Он ничего не знает о наружном Мире, но чувствует, что тот существует; об этом ему говорят не глаза, не уши, не нос, не кожа, об этом говорит чувство, зародившееся просто потому, что зверек так долго томился взаперти

– Рей Брэдбери, «Попрыгунчик в шкатулке»

I

Было около одиннадцати вечера, и замок тонул в шуршащем дожде.

Вернее тонуло то, что условно называлось «Замком». На деле это сооружение скорее походило на гигантский коралл или корягу, поросшую моллюсками и лишайником. Неловко выгнутая башня из пузырящегося камня – она будто застыла в момент кипения, а может, она всё еще кипит, но очень медленно.

У ее подножья лежали коренастые цеха, напоминающие капли парафина, растекшиеся вокруг свечи.

Эта конструкция, как и все строения кораблистов, имела свое собственное имя на полузабытом языке, и было у него два варианта перевода: «Кривой гвоздь» и «Филигранное острие». Первый вариант был значительно популярней. Наверно, потому что он короче.

Внутри цехов не прекращалась работа.

Шипело мясо на сковородах, стегались элементы платьев, замешивалось липкое сырье для бумаги… Тысячи маленьких рук, ног, щупалец, клешней, ложноножек и клювов не смело оторваться от своих обязанностей.

Время от времени какой-нибудь желто-сизый восьмилапый «человек» с шипами вдоль позвоночника срывался с места и, еле удерживая на плоской голове тяжелое блюдо, несся по узким коридорам в башню. Там его встречали «слуги», наиболее симпатичные из кораблистов.