Люди и то, что от них остаётся

Стихия в стихии…

Скворцов соскользнул локтем со стола, чертыхнулся.

– Воздействовать на монстра может только тот, кто…

– Кого он уже жрёт, – понял Толя.

Наконец что-то начало для него проясняться.

– А как же тот старикан – белый, в инвалидном кресле? Они сказали, он укротитель.

– Ага, укротитель, – хмыкнул Скворцов. – Его задача была тебя не выпускать оттуда, из стены, пока ты спрута голыми руками не одолеешь. Ну, или спрут тебя, тут уж как повезёт.

Выпили ещё. Толя задумался.

– Нельзя монстра достать?.. А если… э-э… устроить сюда…

– Как устроить? – сразу понял его Скворцов.

Он замолчал, надолго.

– А ты… – начал Толя.

– А я вот тут сижу, – заговорил Скворцов. Толя собирался спросить о другом, но перебивать не стал. – Наблюдаю. Наблюдатель я, без полномочий… От монстра я барьером защищён, он меня вообще не видит. «Щупальца» думают, что я обычная оболочка, «тусклый». Я уже и сам иногда так думаю…

Замолчал, выпил один, не дожидаясь Толи.

– Но ничего, завтра ты его того… Убьёшь.

– Я? – спросил Толя и икнул.

– А кто – я, что ли? – Скворцов пьяно и длинно моргнул. – Я бы и с удовольствием, но я же тебе говорил… Э-э… Или не говорил?

Он озадаченно нахмурился.

– А как я его убью? – спросил Толя.

– Увидишь. Завтра.

– Что увижу?

Скворцов посмотрел на Толю, вздохнул, покачал головой.

– Вени, види, вичи. Придёшь, увидишь и…

– Что – убью?

– Убьёшь, – кивнул Скворцов.

– А если не убью?

– Убьёшь, убьёшь.

– Что – или?

– Ничего. Убьёшь.

Толя задумался или, скорее, решил, что задумался. Помещение расплывалось в тумане, пульсировало плавно, двоилось. Высоцкий из берёзовой рощи улыбался ободряюще, махал рукой.

– Слышь, Константиныч, – сказал Толя. – Как всё-таки монстра этого надо убивать? Расскажи, а?

– Да что толку тебе сейчас рассказывать, – пробурчал Скворцов. – Ты же завтра ни хрена не вспомнишь.

Толя хотел возразить, что он не очень-то и пьян, потом решил посоветоваться с Высоцким.

– Слышь, Константиныч, – тронул он задремавшего Скворцова. – А если монстра убить, то все эти… ну, то есть – которые «щупальца»… Что с ними будет?

Скворцов заморгал сонно, почесал бровь.

– Те, кто ещё не окончательно потерял в себе человеческое, поваляются в коме день-два и оклемаются. А остальные… Туда им и дорога.