Люди и то, что от них остаётся

А после обеда Толя чуть не попал под машину. Шёл в мастерские к подсобникам, договориться насчёт стены, пока совсем не развалилась, и когда проходил у припаркованной около бакалейщиков фуры, шагнул прямо под выезжающий зелёный жигуль с прицепом. Жигуль затормозил, шины громко прошуршали по пыльному асфальту, Толя отпрыгнул. Водитель, губастый пацан в футболке с Металликой, что-то крикнул в окно и даже вроде как собирался выйти, но мама с пассажирского сиденья цыкнула, и машина рванула с места, звякнув в прицепе банками.

Часов в десять утра в кабинет внезапно завалился грузчик с рыбы, новый, недели ещё не проработал. Да и не грузчик уже почти – по всем признакам без пяти минут безработный. Поперёк лица у парня пролегали борозды подживающих царапин, под глазом переливался сине-зелёными оттенками смачный синяк.

– Слышь, брат, – он дыхнул таким перегаром, что и лояльный в этом деле Толя диву дался, – подкинь штуки четыре окорочков, а? Срочно надо.

Толя посмотрел удивлённо: бывают же экземпляры…

– Извини, дружище, – развёл руками, – нет сейчас такой возможности.

Визитёр прищурился, подвигал нижней челюстью.

– Что, не можешь помочь? Своему же брату, грузчику, – проговорил он, жестикулируя у Толи перед лицом.

– Не могу. – Толя прошёл к двери, открыл: – Пойдём.

Как уже говорилось, все на эстакаде были уверены: продавая пару килограммов какой-нибудь куриной разделки, Толя кладёт деньги в карман. Незаметно вытащить из коробок по одному или два окорочка совсем не сложно, почти везде так и делали, и оптовики давно смирились с этим.

Но то с вменяемыми людьми. Объяснять же что-то вот этому чувырлу Толе бы и в голову не пришло.

– Что, зажрался, да? – громко сказал грузчик, выйдя на эстакаду.

– Давай, иди уже!

Толя замкнул кабинет и пошёл в склад, хотя в склад ему было не нужно.

Поцарапанный появился ещё раз, примерно через час, когда Толя шёл за заказом. Тип нырнул следом, в коридор:

– Эй, маэстро! Я придумал! Дай окорочков, а я тебе потом рыбой возмещу. Буквально на днях. Сегодня, видишь, не могу: творческий кризис.

Толя усмехнулся.

– Не, не могу, – сказал твёрдо. – Извини, некогда мне.

Толе действительно было некогда – у эстакады ждали люди.