День Полыни

Не бывать этому!

Мардж не успела охнуть, как девушка перегнулась через литую решетку и то ли швырнула, то ли уронила пакет, а сама повисла на ограждении животом, будто бы без сил.

Всплеск.

Самое сложное в Полынь — сохранить рассудок.

Все время, пока Марджори шла через мост, ее тошнило: то ли от ужаса, то ли от голода — она ведь ничего не ела, кроме кофе и булочек с утра. В прежние времена бывало, что и меньшим обходилась, но цивильная жизнь ослабила ее. Разве раньше она обращала внимание на такую мелочь, как промокшие туфли? Раньше она просто приказывала себе забыть про ерунду, пока не удастся развести огонь в подвале брошенного дома и высушить и ноги и обувь, а заодно выпить горячего и съесть, что плохо лежало, да под руку попало.

Тут снова было многолюдно. Точней, многоорочно. И немудрено: этот район всегда притягивал городской охлос. Сити — деловой центр — казался Марджори скучным. Там делались Большие Деньги, но то были такие деньги, которые неощутимы материально. А здесь сплошные увеселения, маленькие театры и кабаре, кофейни и рестораны, нарядные витрины, где выставлены яркие тряпки и шляпки, и цветные перья, игрушки и побрякушки для детей всех возрастов.

Раньше она думала, что она одна не уважает закон, и что это до смерти круто. Будто бы он ей враг и из-за него все ее беды. Оказалось, его почти никто не уважает, и он защищается сам, выживая, как может, и прогибаясь, когда некуда деваться.

Реклама сегодня осталась, она радовала оркам глаз и прибавляла разгулу веселья. Полынь близилась к финалу: существа бесцельно носились по улицам, хвалясь награбленным и хороводясь у костров под оркестр из жестяных кастрюль и бутылок. Даже волын

— О, глянь-ка! Баба! Одна!

— Да не просто баба! Она эльфийской крови, чтоб я сдох! Вона какая длинноногая.

Тот, кого звали Йоки, презрительно сопнул, будто бы кого только у него не было.

— Эльфов на фонарь! — убежденно сказал он. — Эльфок — в кусты. Или наоборот?

Мардж медленно повернулась. Видно, отводка выдохлась — чары вообще плохо стоят под дождем и в сырости! — но если и был у нее комплекс жертвы, она изжила его в самом раннем детстве. Она не из тех, кто падает в обморок от одной мысли, что ее изнасилуют.