День Полыни

Альбин не тронулся с места, сидя прямо и сложив руки на коленях, как барышня, словно обратился в кость.

— Всех — нет, — ответил Дерек, когда вернулся. Его трясло, и зубы у него стучали, а на сукне куртки он нес тонкий лекарственный запах с преобладанием ноты аниса. На левую руку он натягивал орочью перчатку без пальцев, с шипами на костяшках, и я подумал, что мы ввязались в лихое дело без оружия. Вообще. — А одну эту можно. В аптеку девчонка побежала, в подвальчик напротив, за лекарством отцу. А этот прежде нее еще туда забрался, догадайся с одного раза — за чем.

— Наркотики, — пояснил я для эльфа.

— Да-да, я понял. Эээ... все ли в порядке?

— Да, за исключением того, что на улице во весь рост Полынь. Кому-то целесообразная, ага. Отделалась испугом, да тряпки свои зашьет. Ну и, конечно, до вечера еще далеко. Это только начало.

Я помнил много Полыней, Рохля — только одну. Зато уж, видно, запомнил. Ближе к вечеру хищники будут ходить стаями. И перепьются. Тогда и впрямь никого не остановим, но пока — можно.

— Полынь учит смирению.

— Полынь называет нам нашу истинную цену, — огрызнулся Дерек. — Что ты сделаешь, и чего не сделаешь, когда никому не должен. Я помню, как крался по стеночке в тот раз, поджавши хвост и мучительно себя презирая: воин Света на защите Добра! Больше ничего не помню: рушатся прогоревшие балки, искры и визг... вот такой. Никогда не забуду. Кого-то из окна выбрасывают, только силуэт мелькнул на фоне неба. И одно желание — забиться куда-нибудь крысенком, чтобы стена за спиной, и никогда не вылезать.

— Там, где шуму больше всего. Или вокруг твердынь: они сейчас как острова в море... Но это ведь бессмысленно, да? Если он хотел посмотреть осаду, не было ничего проще, чем остаться: все бы домой принесли.

— Гномские кварталы, — сказал я. — Там традиционно будут самые ожесточенные уличные бои. Вы готовы?

7

Серый влажный рассвет развернулся в такое же утро, и к полудню не развиднелось. Солнце ходило где-то там, с той стороны туч. Марджори в окружении целого модельного агентства — жен и дев Шиповника — стояла на галерее Башни, наблюдая развитие событий под стенами.

Страха не было. Дитя работного дома, девушка с улицы — никто прежде не дрался за нее.