Автопортрет с отрезанным ухом

У Аркаши вид был совершенно ошалелый, он схватил меня за плечо, будто бы тоже видел все это и боялся потеряться.

— Что это? Это приход, галлюцинации? Ты тоже это видишь, Женя?

— Вижу, блин, блин, блин.

Где пол? Если это не прекратится, мы рухнем вниз, разобьемся. Он был совсем далеко, исчезал из виду за белым сиянием.

— Тише-тише, — спокойно сказал Павел, — А то мы можем напугать его.

Все залило белым, Аркадий начал нещадно материться. Несколько секунд мы пребывали в этом свете, видели только друг друга и слышали лишь ругань Аркаши.

Потом из-под света стали проступать очертания дома, я почувствовал под ногами твердый пол. Он был деревянным, как и стены, мы больше не сидели на кухне Павла. Когда свет стал рассеиваться, я вдруг, наконец, почувствовал, что падаю. Но летел я недолго, на пол. Аркадий оказался там же, рядом со мной.

— Ой. Забыл вас предупредить, чтобы вы встали со стульев, — сказал Павел.

Мы были на втором этаже какого-то старого дома. Позади нас деревянная лестница, впереди две двери, за одной из которой слышалось бормотание.

— Что происходит?! — крикнул Аркадий, а я вот уже догадывался. То есть это было даже немного глуповато, что мы не поняли, где находимся, Павел же нас предупредил. С чего нам не верить в путешественников во времени, когда мы видели настоящую ведьму? Я все понял и обрадовался еще до того, как Павел ответил.

— Мы в доме Винсента Ван Гога! Надеюсь, а то я рассчитывал переместить нас сразу к нему в комнату. Хорошо, если погрешность небольшая и мы просто в коридоре.

Бодрым шагом Павел направился к одной из дверей. Я хотел пойти за ним, но Аркаша остановил меня, дернув за рукав.

— Подожди, мы должны разобраться. Ты же не веришь в эту чушь?

А как это еще объяснить? Аркаша испугался, что разум предает его. Я потрепал его по волосам.

— Все будет хорошо и невероятно интересно. Идем!

— Подожди-подожди…

Но я утянул его за собой. Павел открыл голубую дверь, и за ней оказалась комната с бледно-фиолетовыми стенами и мебелью, выкрашенной в желтый цвет.

Я сразу узнал ее, оказался в картине, которую не раз видел в маминых альбомах и на фотографиях в интернете. А перед зеркалом у закрытого окна стоял изможденный лысеющий рыжебородый мужчина.

Винсент, блин, Ван Гог.

Я так заворожился, что не сразу заметил, что ему на плечо стекает кровь. На столике рядом лежала бритва и кровавый кусочек — отрезанное ухо Винсента Ван Гога.

— Черт, что вы делаете! — крикнул Аркаша и ринулся к нему.

На шум тот, наконец, обернулся.