Автопортрет с отрезанным ухом

Ты с виду будто бы не боишься, у тебя на все есть решение. И, может, ты права, лучше никого не привязывать к себе. И ты же все равно не злая, ты им как бы не мама, а старшая сестра, немного строгая и занятая, это ведь тоже хорошо.

Она закивала, чуть улыбнулась мне. Потом мы стояли, обнимались, ее макушка была прямо под моим носом, ничего пошлого. Я вызвал ей такси, и пока мы ждали его, я вдруг почувствовал нечто странное, будто мы стояли совсем близко друг к другу, вели личные разговоры, смеялись полвечера, и все-таки мы далеко друг на друга.

Прямо на разных континентах стоим, я машу ей с берега рукой, а она только знает об этом с другой стороны Тихого океана, но не видит меня. Мы не были не разных планетах, но все же расстояние между нами было немалое.

Я почувствовал все это за пару секунд до того, как Оля вывернулась из моих объятий и заговорила.

— Слушай, Женя, ты же понимаешь, что мы не будем вместе?

Мне не хотелось такого понимать, даже если я понимал. Я растерялся и даже не ответил ей.

— То есть если бы я так не нажралась и не расклеилась, я бы могла с тобой даже переспать, — эту фразу она сказала с вызовом, вон, смотри какая я, — но отношений у нас не получится.

— А чего так? — так мне было обидно, что только это я и осилил сказать.

— По Берну есть несколько позиций эго, роли, которой мы следуем. Взрослый, родитель и ребенок. Конечно, роли меняются в зависимости от ситуации и обстановки, но все равно есть превалирующая.

И чтобы люди могли существовать вместе, им нужно подходить друг к другу по позициям.

Мой шок начинал проходить, я будто бы даже трезвел быстро, как скачет температура в градусниках в мультфильмах. Она собиралась разбить мое сердце, какие к черту позиции?

Такси приехало, мимо прошел бомж, бармен наверху закрывала двери. Свет от фонаря бил в глаза, в нашем углу все было электрическое, но блеклое, Олины волосы доросли почти до плеч. Она расхаживала из стороны в сторону с сигареткой, тоже переживала.

Я подмечал все, чтобы оставаться спокойным, это получалось не слишком хорошо.

— Ты явно занимаешь позицию ребенка, Женя. Тебе нужен родитель. А я тоже ребенок, и мне нужен родитель в отношениях. У нас ничего не выйдет, я не хочу менять свою роль.

Мужик написал свою книгу полвека назад, и она вдруг стала так популярна сейчас, наверное, специально, чтобы Оля мне это сказала. Спасибо, блин, Берн, что из-за тебя я лишен любви.