Автопортрет с отрезанным ухом

Оля рассказывала про свой институт, он ее жутко волновал. Как я понял, половина предметов у них была слишком сложна для выделенных часов, а половина преподавателей была слишком безумна, чтобы быть допущенной к людям. У Оли уже были две четверки, но она все еще могла претендовать на красный диплом. Она вскользь упомянула, что у нее есть младшая сестра — «ни за что Света не пойдет в медицину, лучше в стриптизерши» — и стала рассказывать про своих одногруппников. Когда Оля спросила, с кем я общаюсь, кроме мною обожаемого Аркадия, я чуть не умер от страха, думал, из-за стресса сейчас выложу ей всю правду про мою ложь Марату, и что она подходит мне по параметрам.

— У меня был лучший друг Марат. Сейчас он уехал на Камчатку изучать песцов, — выдавил я, стараясь быть как можно спокойнее. Но я сам чувствовал жуткое напряжение у себя в горле в этот момент. Может быть, и Оля его заметила. О Никите я даже не упомянул.

К моему огромному удивлению, она ничего не заподозрила.

Мы свернули в нужный переулок, зашли в нужное здание, и я случайно чуть не повел нас вниз, будто бы совершенно не понимая, что не только Оля любит стремиться куда-то вверх, но и сам бар находится на втором этаже.

— Ты в этом баре был? — это просто вопрос, не претензия, надо же.

— Я был во всех барах, словно законченный алкоголик.

— Правда?

— Я хочу допиться и попасть к тебе на прием с делирием.

— Значит, работать ты не собираешься.

И тут произошел удивительнейший случай в моей жизни — я увидел наяву работу своего подсознания.

Еще на сайте я присмотрел себе пиво с названием «делирий», и вот прямо перед дверью в бар я говорю о нем! Чтобы сохранить чудесный эффект случая, я повел Олю к стойке.

— Кстати, о делирии. Я буду вот это, — я ткнул в него пальцем в меню. Оля оценила мой жест, усмехнулась. После долгого изучения меню она выбрала себе вишневое пиво.

Когда мне больше не нужно было выпендриваться, я огляделся по сторонам. Бар был оформлен в довольно светлых тонах для подобного заведения и никаких попыток закосить под английский паб, как в большинстве других баров, в которых я бывал, я не увидел.

На стенах висели картинки с Ктулху и компанией, на столиках лежали настольные игры и книги, на полках были расставлены бутылки с прикольными этикетками, а на потолке протянулись трубы, лофт, значит. Вечер только приближался, поэтому людей почти не было, только две подружки рассматривали книжку с картинками из «Ведьмака» и парень болтал за стойкой с барменом.