Перерыв (пьеса, памяти Дмитрия Александровича Пригова - 15 лет.)

Радомлин – Реклама?

Панкратьев – Да! То, что все так ненавидят, и одновременно ее так недостает. Тем более, когда дело касается раскрутки и распространения.

Радомлин – Не знаю, как остальные, но концептуалисты особо не пили.

Панкратьев – Соглашусь, но вспомню рекламу Юпи.

Радомлин – И кто только додумался напиваться ею?

Панкратьев – Когда кроме водки или спирта едва что достанешь, то и она сгодится.

Радомлин – Но, дело-то не в ней совсем.

Панкратьев – Конечно не в ней, а как же!? Лучше приплести фольклор, чем пытаться ухватиться за нарочитую бездарность и напыщенность рекламщиков.

Радомлин – Такая вот работа у них, и ничего с этим не поделаешь.

Панкратьев – Вспомните, ведь, можно приукрашать, пока оно годно выглядит, или пока не достигнет желаемого результата.

Радомлин – Я что-то припоминаю, но цельная картинка пока в голове не выстраивается. Как по примеру, моей кардиостихограммы. То есть поэзия, но в визуальном ключе.

Панкратьев – Позвольте, я тогда напомню.

Панкратьев по памяти зачитал отрывок:

Юпи – водка, Юпи – водка

Для души как обработка.

Водка–юпи, Водка–юпи,

Мы с тобою в фокус-группе.

Радомлин – Точно, и пока зачитывали, прыгали с велосипедным колесом в руках.

Панкратьев - Но, я , признаться, ненавижу пьяниц, да и сам не пью. Как-то так.

Радомлин - Да, понимаю Вас. Здесь, уж, ничего не поделаешь!

Панкратьев – Ну, вот и вспомнили.

Радомлин – Да, это вновь к слову о гиперсоветском мифе и “явление стиха, после его смерти”.

Панкратьев – Так просто, уцепиться за одно воспоминание, пронести его через годы, а потом с ужасом обнаружить, как же оно кстати выручило.

Радомлин – Вот, правда! Несколько слов утешения – и все снова обретет вид устойчивости!

Панкратьев – При всей серьезности цитаты, она применима и к самому насущному.

Радомлин - А для того они и нужны.

Панкратьев – Тут сразу и не сообразишь, на что в первую очередь обратить внимание. На настроение или погоду?

Радомлин – Ну, должна же быть связь между этими двумя явлениями.

Панкратьев – Вот и погода испортилась, а относительно чего порчу ее измерять будем? Может, относительно нашей испорченности?

Панкратьев тут же добавил.

Панкратьев – Так и запишем!

Радомлин – Да, смысл испорченности раскрывается относительно ее индикатора. Вот, если, к примеру, землю принять за “единицу”, то…

Радомлин начал перечислять.

Радомлин – Лужа - это ноль целых, пять десятых. Скользкий лед зимой – ноль сорок пять сотых.