Все золото мира

Как будто лето и дождь… подсвеченные розовым и золотым потоки, сияние искр, синие тени на снегу, белый пар над лежащим в нескольких десятках шагов болотом. Это было так красиво, что Ольга на мгновение забыла, где она и что вокруг происходит. И только приближающйся стрекот вертолетных винтов заставил ее очнуться.

Эти люди в пятнистой униформе ее совершенно не волновали. Она глядела, как они спрыгивают в снег, как выгружают странные железные ящики, тянут какие-то провода… все происходящее было словно отделено от нее толстой стеклянной стеной, сквозь которую не проникало ни звука.

Она сидела на поваленной сосне, на том же самом месте, что и в первый раз с Максом, и смотрела на ровную заснеженную гладь болота.

Я знаю, что ты там, думала она. Дыхание вырывалось изо рта клубами белого пара, который мгновенно оседал инеем на ресницах и шарфе, и от этого было трудно дышать.

Я знаю, кто ты такой, и мне нет до этого совершенно никакого дела. Мне наплевать, что в твоих поступках так же мало человеческой логики, тепла и смысла, как в действиях древней арифметической машины.

И я знаю, что ты ненавидишь меня. Если только в твоей системе координат в наличии такое понятие, как ненависть.

Все, что от тебя осталось – это реликтовый ящер, чудовище, готовое испепелить мой город и уничтожить мой мир, потому что это я, я одна виновата в том, что произошло. Но, видишь ли, я всего только человек, и я очень хочу жить.

А ты… ты никогда не дал мне понять, что я для тебя значу. Ты сумел меня уберечь, но если бы ты спросил, нужно ли это мне – такой ценой, возможно, ты бы сильно удивился, услышав мой ответ.

Я не гожусь на роль истинного золота. Меня нельзя впустить в себя, нельзя принять и нельзя простить. Ты ошибся, мой дорогой. Потому что есть вещи, которые убивают изнутри, незаметно, неощутимо; вот ты уверен, что все в порядке, а на самом деле жизнь уже вытекает из тебя, шелестит, как песок сквозь пальцы.

И что мне делать теперь с этим знанием, с этим снегом и этим солнцем, и со своей жизнью, и с твоей тоже?

— Пани Аринич?

Сквозь настывший на ресницах иней фигура человека, бредущего к Ольге по сугробам, расплывалась.

— Вы все понимаете, пани Аринич. Я думаю, нет никакой необходимости объяснять вам, что вы должны делать и каковы будут последствия этих действий.