Надписи

В толпу колуном вклинился полицейский, держа руку на кобуре, а ему со всех сторон галдели: «Такой аниматор, с ножом…» «Мальчик чуть не упал, а он…»

– Дёру отсюда. – Тёмку взяли с двух сторон и силой поволокли к эскалаторам

Через динамики раздалось дежурным женским голосом:

– Уважаемые пассажиры, приготовьтесь к досмотру при выходе со станции. Приносим наши извинения за доставленные неудобства. Будьте внимательны и осторожны…

Он вертел головой, пытаясь увидеть серого человека в шлеме и старинном наряде, но никак не мог разглядеть.

* * *

– Говорили же – сиди дома! – едва не рычал Макар, ходя от стены к стене. Шаг туда, шаг обратно, больше комнатка не позволяла. Сжав коленки и виновато потупив голову, Тёма сидел на койке. Кирса, пристроившись рядышком, гладила его как кошку, нашкодившую, но по-прежнему любимую. В иной раз Тёма бы замер и млел от ласки такой… эдакой… в общем, девушки, но сейчас его знобило. Хотелось плакать. Или провалиться сквозь пол.

Промолчать, утаить от них то, что было, он не мог.

– Достаточно, Муста. Он понял.

– Что понял?.. что его чуть не отправили под поезд? В плюс, чтобы вошёл в семь тысяч жертв?.. Их и так слишком много, хватит! Завтра и послезавтра из дома ни шагу. Болен!

– Я здоров, – не поднимая лица, выдавил Тёма.

– Будешь болен. Кирса, песню ему – на простуду.

– Ты что, хозяин мне? – взвилась девушка. – Во вред петь? Не буду.

– А кто шведских оккупантов упоил заговорённым пивом?

– Пра-пра-пра – не сосчитать, сколько, – бабка.

– Ой, брось. Не тот век. Наговори на чай, расстройство кишечника. Всё равно ему справка нужна от врача, чтоб в школу не ходить.

– Кур-рат! – выругалась она. – Нет и нет!

– Пусть прогуляет. – Макар уступил. Её трудно переспорить.

– Где? с тобой, по линии фронта?.. Ты сам виноват. Надо было ему знаки нанести. Или вообще молчать, чем занимаешься.

– А семь тысяч… – робко вякнул Тёма. Эх, ну не светит грипп от песни (как это?) или понос от чая.

– Это вопрос тебе, – толсто намекнула Кирса, откинувшись с упором на руки. – Ввязал малого, изволь развязывать. Кто узел сделал, тому и…

Отойдя к окну, Макар вперился в противоположную стену дворика.

– По крайней мере, за метро не страшно, – невпопад сказал он, помолчав. – Если прапор там обосновался… Говоришь, «Ich verdanke»?

– Ага! – Тёма оживился. – Вроде, он честный солдат…

– Это да. Мародёры первыми на штурм не ходят.