Надписи

Парень с честью исполняет долг… Ладно, катакомбы пока прикрыты. А вот наземный плацдарм… Короче, – с размаха сел он близко к Тёмке, обняв его за плечо, – это война.

– Я давно въехал, – похвалился тот, гордый доверием старшего.

– Нос засунул – и тот чуть не отдавили. Был барон Понтус Делагарди… хотя он никакой не Делагарди.

– Почему? французский дворянин…

– Купеческий сынок он. Фамилию присвоил, как кошель снял с мёртвого. А баронством его шведский король за услуги пожаловал – Понтус помог ему брата свергнуть.

– Восемнадцать плюс, – осекла Кирса.

– На их свадьбе балкон упал и придавил человека. В знак союза двух сердец – ведьмака и байстрючки…

– Совсем придавил? – спросил Тёма боязливо.

– А как же. Пунца без жертв – что волк-веган. Так его на Руси прозвали – Пунца.

– Настоящий ведьмак? – При воспоминании о человеке в длинном пальто Тёму поёжило. Его прикосновение до сих пор леденело на спине.

– Манихей, катар из Лангедока. На Нарве отыгрался досыта, отдал своей солдатне на сутки. За такой холокост заживо в дьяволы берут… И другое за ним водилось, те же кожи…

– Муста, пожалуйста, без кож.

– Ладно. Все его знаки, даже герб – оттуда, с юга Франции. Луна в гербе – лунная богиня Монсегюра, пятиугольные звёзды – их распятия, диагональный красный «икс» – то же самое. Пчела, змий с яблоком и голова вола – печати манихеев. Вот этому чудо-человеку и противостоим.

– Так он давно мёртвый, – заметил Тёма с осторожностью.

– Внешне – да. Лежит с жёнушкой в Ревеле, в Домском соборе, под шедевральным надгробием. Но клохтун не настолько мёртв, как кажется. Вроде лича из игры. Одно хорошо – пятого ноября его игре конец. Для этого мы есть, чтоб его не было. Поэтому сиди, учи уроки и болей, но из дома ни-ни. Кошки берегут тебя.

– Да я же не один в Нарве. Остальные-то…

– Вот теперь ты в самом деле понял.

– Тогда скажи три слова, про которые в блоге писал, – осмелел тот.

– Сам дойдёшь. Только осторожно. Пунца был полководец из лучших, потому втройне опасен.

* * *

В нетерпении и азарте, близком к ужасу, Тёма оставил их толковать о своём, невероятном. Ужом втёрся к маме в комнату. С расчётом поболеть несколько раз притворно кашлянул. Должно сработать. Де, бегал-бегал по улицам, продуло.