Надписи

Поспорили с тётушкой в алом берете – можно ли вниз с мороженым? – но она пропустила, сжалилась. Внизу интересно – гляди, вон идёт ряженый! Шлем, накладные усы, кираса, перчатки с раструбами, меч при бедре, сапоги высокие. Что, если на трубу сняться с ним рядом?

– Брось! он скажет – за деньги. У тебя много на кармане?

– Скинемся.

Пока спорили, ряженый шагнул в вагон, поезд ушёл.

Было чуть страшновато проходить через ворота кладбища – над входом черепа, песочные часы, крылья летучих мышей. Внутри как-то не смеялось, смех остался за воротами.

Кругом надгробия, замершие каменные фигуры… Приглядываясь к знакам на камнях, Тёма про себя расшифровывал их, как учил Муста. Вот «Подземное солнце», оно указывает путь в нижнее царство, рядом Ящер, хозяин загробного мира.

– Тём, прочитай, что тут!

– Die Licht blendet, ich bin zu Gott gehen… «Свет померк, я иду к Богу». Это был бургомистр. Мэр, короче. Семнадцатый век. Тут его хвалят – дома строил, больницы, рынки…

– Круто. Давай ему цветок положим.

– Ага. Они любят уважение.

– Тоже квартирант научил?

– Да ясно же, что любят!

На обратном пути, когда спустились на станцию «Вышгород», у платформы Тёму окликнул мужчина в длинном кожаном пальто. Худой, костлявый, на вид бледный и такой мокрый с лица, словно потный:

– Мальчик!.. ты, в красной куртке – это ты уронил? – указал он тонким пальцем на мобилу в потёртом чехле, лежавшую близко к краю.

Во, выскользнет из кармана, и не заметишь в шуме, как стукнет об пол.

– Спасибо! – подбежав, Тёма нагнулся. Твёрдая холодная рука толкнула его, и он понял, что сейчас полетит на рельсы.

Что уже летит, а ухватиться не за что. Засвистели тормозные колодки, но поезд был совсем рядом.

Его сгребла за куртку и выдернула из пропасти другая рука, грубая как дерево, в толстой перчатке. От шершавого и серого, словно штукатурка, усатого лица на Тёму дохнуло, будто сухим льдом из ящика мороженщицы. Следующим движением ряженый отшвырнул его от края, к замершим дружкам. Взялся за рукоять меча, резко повернувшись к типу в кожаном пальто – тот сгорбился, сжался, втянул в воротник узкую голову.

Люди на платформе отступили от них, хотя двери поезда уже открылись.

Всё вокруг пропало, Тёмка слышал только их скрежещущие слова.

– Raus hier![4]

– Du bist ein Verräter[5], – шипел худой, пятясь от острия меча.

– Ich bin ehrlicher Soldat. Ich verdanke.[6]

Кто-то крикнул: «Полиция!»

Миг – и движение людей скрыло замершую пару от ребят, как взмах мокрой губки стирает с доски меловой рисунок.