Игрушка для кардинала

Слова пришлось проглотить, вместо этого она устремила взгляд на Калеба, что продолжал лежать среди камней лицом вниз.

Если он подумал об этом заранее, то он чертов гений. Если получилось случайно — то везучий сукин сын. Несмотря на первое и второе, ей в любом случае стоит заехать ему по роже, когда они выберутся отсюда. Она сложила два плюс два не сразу: мысль казалась отчаянной и шальной, но все инстинкты кричали, что именно так оно и есть. Восьмой кардинал продумал это заранее, привязал к ней часть своего резерва, и она отправилась с ним прочь от Зеро, пока эти двое дрались.

Это не ради ее защиты… как ей подумалось с самого начала. Калеб тоже сделал выводы из предыдущей встречи и решил подстраховаться. Теперь она здесь, с частью его магии, которой можно ударить по Зеро или по стенке разрыва и выбраться на свободу.  

— Возвращайся к хозяину, — тихо произнесла она, не сводя взгляда с Калеба.

Красные пятна, вместо глаз Зеро, сощурились. 

Физически находясь в другом разрыве, он не мог уловить, как то, что не имеет материального воплощения и красным жаром, кружившее вокруг Нейрис, оторвалось от нее и устремилось к своему хозяину, магу крови.

Больше нет времени. Лишнего, ненужного, которое можно потратить на улыбку, что предвещает скорую победу, или же на пустые слова.

Они знали это оба.

Зеро успел обернуться на кардинала, успел понять, что на разрыв, его детище пытаются оказать влияние. Символы, что очнувшийся Стоун начал чертить на полу собственной кровью, загорелись красным.

Не дожидаясь результата, Нейрис бросилась вперед.

Она схватила Тома за футболку, попыталась дернуть на себя, но вместо этого повалилась вперед.

Она держала его.

Зеро толкнул мальчишку в сторону и назад, так чтобы он провалился в соседний разрыв.

Ткань затрещала, но Нейрис не выпустила. Удерживая его и не позволяя провалиться окончательно. 

Тонкая стенка разрыва разошлась под их тяжестью. И они оба провалились в темноту. Нейрис вошла туда наполовину, потому что ее удерживала цепь.

Стоун успел. Ухватился за свой конец и тянул со всей силой. Теперь у нее либо оторвется рука, либо она вытащит Тома.

Темнота.

В ней не было звуков. Не было ничего, даже самой Нейрис. Она не чувствовала руки и пальцев, что из последних сил держались за Тома. Да и держались ли? Она не собиралась отпускать. Это пространство, чем бы оно ни было, воздействовало на нее подобным образом, заставляя сомневаться в собственном существование.