Дом на колёсах

Той очень нравились сказки о зачарованных принцессах – как их превратили в жаб, скорпионов или коз, а потом расколдовали, и они опять стали красивыми, на двух ногах.

«Всё это правда? Так бывает?» – спрашивала она Ливию.

– Мой Тим говорит, что сказки – это аллегория, иносказание, как человек в маске. В древние времена, до телефона и машин, всё было по-взрослому. Даже страшно рассказать. Чтоб дети спокойно засыпали, старинные предания нарочно приспособили для них – переписали нежными словами и добрыми красками, а разные мучения и зверства вычеркнули.

«Значит, в сказках есть обман?»

– Для красоты и справедливости. Вот, у тебя будут дети – разве ты станешь их учить, что для своего счастья надо всех сожрать?

«Ну, не всех…»

Чупа хотела в оправдание добавить, что такой – с зубами, клыками и несытым брюхом, – её создал Бог, но вовремя вспомнила про чучельника из Коттон-сити и промолчала.

Верить в сказки было приятно и томно. Приедет принц на коне (в мечтах Чупы он выглядел ковбоем), поцелует её (он должен быть храбрым!), тут чары и рассеются.

С другой стороны, её жизненный четвероногий путь – недлинный, но богатый событиями, – подсказывал, что удача сама в пасть не прыгнет, за ней надо хорошенько побегать. Вот она и носилась по окрестностям Эрмиты, ставшим её охотничьими угодьями, примечая, где чего съестного ухватить и вообще, что тут есть.

От её ночных экспедиций индейцы зуни лишь укрепились во мнении, что в Эрмите обосновался шаман бледнолицых, хоть и числился бакалавром.

Мнение их Тим предвидел и осторожно его поддерживал. Галлап – признанная «индейская столица» Штатов, здесь всяких джеронимо, виннету и чингачгуков больше, чем где бы то ни было, и пересуды «коренных американцев» тут много важней газетных сплетен. Последних Тим хотел меньше всего и твёрдо рассчитывал, что племенной совет зуни не двинет в местную газету петицию «Уберите от нас чернокнижника и его адского пса».

Как раз о краснокожих братьях нередко вели речь Ник и миссис Сандра, вечером приходившие в каминную вторыми. Несмотря на разницу в воспитании, происхождении и положении, эти двое одиноких пожилых людей нашли друг в друге некую опору и могли обсуждать родственные темы. Сначала вместе курили на террасе, провожая меркнущий день, затем, достаточно продрогнув, шли к грельнику.