Ученик чародея

– Представь – привозят нам мешок с костями. Череп, неполный скелет со следами огня и песцовых зубов. Вдобавок – ствол и замок кремнёвого ружья, старая тетрадь и полусгнившая шуба кожей наружу. Хорош гостинец, а?.. Я тогда только-только поступил на службу… И говорят: «Это с новооткрытой земли Франца-Иосифа, куда досель не ступала нога человека. Наши полярники нашли кости на старом кострище. Определите, кто это был – русский или лопарь». Ясно, что не гипербореец – с ружьём-то!.. Одним словом, нам дали понять – эту находку следует забыть и потерять.

Иначе что?.. правильно – пострадают первенство австрийцев и престиж кайзера. Как можно?!.. Прежний профессор стал рыться в костях, а половина их – не человеческие… Так всё и бросили, чтоб воду не мутить. А теперь пора зачищать запасники от предметов немузейного значения. Хлам!

В моих руках оказалась слипшаяся засаленная тетрадь в кожаном переплёте, с краёв как будто обгорелая. С большой осторожностью я открыл её, чтобы не повредить листов, но бумага настолько побурела, что рукописные строки были еле видны.

– Акси, сумеешь прочесть? – прошептал я. – Ты зорче меня.

– Попытаюсь. – Он потянулся к тетради. – Тут… на французском и хохдойче. Здесь написано – «Ингольштадт, 6 июля 179… года»…одна цифра неразборчива… «Дневник моих научных опытов по естествоиспытанию. Сегодня я, Виктор Франкенштейн...»

Сказать, что меня пронзило, пригвоздило к месту, ошеломило как молнией – это ничего не сказать.

Само собою, я был знаком с сочинением миссис Шелли и считал его занятной беллетристикой.

Но здесь, в глухих подвалах Анатомического института в Инсбруке, мне открылось, что оно – документальное. Просто мы не знакомы с документом, который видела писательница. А доказательства истины – вот. Дневник и прочее. Демон исполнил обещание и взошёл на погребальный костёр, но не всё сгорело в его пламени.

Так вот за чем охотился Мохаммед Дараш-Кох. Он где-то прознал, что среди находок арктической экспедиции было нечто неуместное, бросающее тень на приоритет австрийских путешественников, и эти крамольные вещи спрятаны от глаз, от прессы, от науки.

Я представил себя на месте учёного, которому дали столь противоречивое задание – изучить находки и смолчать о них. Затем – одним из полярников, стоящих у кострища. Кремнёвое ружьё, это же позапрошлый век. Пройти столько миль по льдам, потерять судно, изнемогать от цинги – и убедиться, что ты здесь не первый.

Возможно, князь догадывался, что именно нашли австрийцы.