Ученик чародея

И нежился там три дня (каникулы же!) в том самом семейном кругу, о котором вздыхал Акси. Обратно в Инсбрук ехал с точными сведениями и баклагой сливового шнапса. Точно, Харти из наших и, по слухам, минуя перевал, всегда молится у мартерла, оставляет духу безымянного дитяти пряник или конфету.

«Болван ты будешь, Йокке, если не обстряпаешь с ним дельце. Это не какой-нибудь заезжий немец из Остравы, а свой, коренной горец, и сливовую наверняка уважает».

Однако Харти оказался неподатлив. Шнапс лил в себя стопку за стопкой, но чтобы посодействовать мне – ни в какую.

– Слышали мы тут про твоего хозяина из Праги. Удавил жену, и полюбовника её того-с. Говорят, похищал христианских младенцев. А у нас в Инсбруке люди приличные, все с чистыми руками. Что ж ты к такому ироду в помощники подался?.. и как, скажи пожалуйста, за тебя перед герром профессором слово замолвить? Стоит произнести «Дараш-Кох», так сразу нас обоих за порог, а там и должности лишат. И на старости лет из старших препараторов идти в педели, за буршами надзирать? очень мне надо!

Но при упоминании о мартерле (сей козырь я приберёг напоследок) Харти смягчился:

– Верно, есть такой памятник.

Всякий раз ему кланяюсь, когда бываю дома. Достойное ты дело совершил, Христос свидетель. От дурной славы откупался?.. или от наваждения?.. Молчи, не отвечай. Тайность должна оставаться сокрытой, иначе грош ей цена. Но вот как тебе помочь, в толк не возьму. Очень уж наш профессор щепетилен по вопросам чести – на студенческих дуэлях дрался, рожа дважды мечена.

Шнапс ударил ему в ноги; пришлось мне быть Харти опорой и вести его. На свежем воздухе его развезло, он стал многоречив и щедр:

– Хор-роший ты парень, Йок… ик!.. ке! А давай… давай запишем в книгу поступления, что кости лично обработаны тобой, а? чтобы не поминать князя всуе… И чтобы ловчей всё устроить, купишь у нас какую-нибудь заваль из запасников. Много всякой дряни лежит, по нижним полкам рассовано… Бумаги с атрибуцией дадим! потом перепродашь с наваром… Идём сейчас! у меня, как у старшего, ключ есть – покажу, что там есть, сам выберешь.

Запасники музея в Анатомическом институте – это впятеро сильней «Восточного паноптикума». Благо, сюда проведено электричество, а то бы хмельной Харти непременно кокнул керосиновую лампу и спалил всю сокровищницу науки. Он путался между стеллажами, ноги и язык его заплетались, но мало-помалу его россказни стали настолько интересными, что я замирал и задерживал дыхание, словно входню собирался выполнить.