Нелюбим

Так же он понял, что странное имя – Марходей – засело в его голове накрепко. Как пуля.

Над ним вдруг с яростным криком пронеслись вороны, целая орава, едва не сбив крыльями с головы шапку. Потом птицы резко взмыли вверх и, перевернувшись через голову, точно единый организм, понеслись в сторону, в которой затерялся среди толпы незнакомец в кепке-хулиганке. Следом порыв холодного, будто лоб мертвеца, и жесткого, как кость, ветра, ударил тычком в лицо, выдавил влагу из глаз и немедленно превратил ее в иней.

И тотчас угас, исчерпавшись, – внезапный выброс, эдакое моментальное помутнение сознания природы. Тут же возникло острое желание спрятаться в тепло. И просто – спрятаться.

И тогда в затишном воздухе онемевшего города восклицательным знаком медленно прокружилось перо, оброненное черной птицей. Последним нырком перо укололо тротуар у ног Танта, и тотчас невидимый звукорежиссер включил свою аппаратуру, город вздохнул единым вдохом и моментально наполнился живым шумом. Зазвенели шаги, послышались голоса и смех, крики и свист постового на перекрестке.

Люди никуда не подевались, не уходили, они оставались с ним.

Тант разозлился. «Тьфу ты! Что за наваждение!» – высказался он в сердцах, и заспешил дальше, бормоча под нос, как мантру: Марходей, Марходей, Марходей.

Как ни казалось ничтожным происшествие, оно все-таки выбило Танта из колеи, и он, вместо того, чтобы сесть в троллейбус и на нем доехать до Альвина, прошел мимо остановки, потом дальше, дальше, и не заметил, как оказался возле дома дядюшки Булля.

– Вот это фокус! – воскликнул он, осознав вдруг, где находится.

«Ну и дела! – удивился он, обнаружив себя совсем не там, где предполагал. – Как это меня сюда занесло? Поразительно! Я ведь вроде как к Альвину собирался? И ведь не по дороге даже... Впрочем, может, оно и к лучшему. Раз уж так случилось, надо проведать старика, давненько не бывал у него».

С тем и вошел в дом.

Отставной историк оказался на месте, как, впрочем, всегда.

Тант не помнил случая, когда бы не застал его дома. Ему порой даже казалось, будто Булль вообще никогда не отлучался, постоянно ожидая гостей. Да и то, правда, куда бегать пенсионеру в такой собачий холод? В магазин разве что, если вдруг захочется побаловать себя чего-нибудь вкусным. Теперь ведь старикам, особенно одиноким, продукты приносят прямо на дом. Сервис, и все такое. Забота...

– Какими судьбами! – воскликнул Булль, открыв дверь.