Нелюбим

Вокруг шагали в разных направлениях тысячи людей, но он не слышал их шагов, не различал их голосов, не замечал смеха – лишь только мелкий шелестящий механический шум, вроде того, который издает игла, скользя по отыгранной пластинке, занозил его мозг. Повсюду были люди, он видел людей, но как бы уже и начал в том сомневаться. Живые человеческие существа все больше казались ему бесплотными тенями, карандашными набросками со смазанными пальцем лицами. Мнилось, еще немного, и они все разбегутся, исчезнут, оставив его один на один с пустотой.

Тант хорошо запомнил свой давешний сон о покинутом городе, и вдруг испугался, решив, что тот начал сбываться наяву.

Вдруг из толпы, прямо на него, вынырнул некто, по всем внешним признакам – мужчина, с сизым носом, в кургузом пальтишке и кепке-бирмингемке в крупную клетку. Клапана кепки закрывали ее носителю уши. Мужчина поначалу будто бы хотел обогнуть его, пройти мимо, но неожиданно вцепился в его рукав, остановился и, едва повернув голову, не глядя в глаза, спросил:

– Вы не знаете Марходея?

– Нет, простите.

Не имею чести, – сказал Тант и посторонился, давая пьяненькому, как показалось, чудику дорогу.

– Как, вы не знаете Марходея?! – удивился мужчина. И повторил несколько раз, с нарастающим удивлением: – Вы не знаете Марходея? Вы не знаете Марходея?! Потом он приблизился и произнес предельно ясно в самое ухо Танта: – Вы должны поговорить с Марходеем. Вы хорошо меня поняли? Обязательно поговорите с ним. Это очень важно. Сверкнув вновь ставшими совершенно дикими глазами, будто поставил печать на послание, он побежал трусцой прочь, и вскоре исчез, слившись с толпой, обратившись в одну из спин уходящих.

Тант пожал плечами. «Откуда все эти сумасшедшие прибывают? С какой планеты? Наверное, каждый со своей, – подумал он и вздохнул сокрушенно. – Что с народом делается! Все с ума посходили». Однако лицо мужчины показалось ему чем-то знакомым, и он почти был уверен, что где-то его прежде видел. Он попытался припомнить, где бы такое рандеву могло произойти, и не смог.

«Марходей? – повторил про себя Тант имя, которое запомнил, что совсем не странно, учитывая, сколько раз его повторили. – Какой еще Марходей?» Ни о каком Марходее раньше ему слышать не приходилось. Он снова пожал плечами, и почувствовал, что устал уже удивляться, и что плечи у него болят от частого выражения недоумения. А если удивляться придется и дальше, надо придумать, как выражать это другим способом.