Нелюбим

– А ты что, ясно видел, как я повернул направо?

– Конечно, говорю же тебе. Факт!

– Значит, ты не поддаешься их воздействию. Их чары не действуют на твой мозг. Слушай, вот же выход! Ты нас из этой петли и выведешь. Там, на перекрестке, когда я снова поверну не в ту сторону, ты клюнь или ущипни меня как следует. Посильней, только, чтобы я очнулся.

– Хоррошо. И я сделаю это с удовольствием, – торжественно пообещал Бэнкс. – Тогда ты увидишь, что мы, арары, самые умные в мире птицы, и что наш мозг, несмотря на малый размер, достоин восхищения.

Тант, не слушая его, уже мчался обратно по практически стертому следу, который, разумеется, успела старательно засыпать пыль.

– Вот, мы все идем и идем, – ныл потихоньку Бэнкс. – Когда только это брожение закончится?

– Куда? – оказавшись на заветном месте, в третий раз задал свой вопрос Тант.

– Налево, налево, – в третий раз ему ответил Бэнкс, внимательно заглядывая в глаза друга.

Юноша постоял, подумал и повернул направо.

Ястребом взвился тут попугай вверх и клюнул Танта в самое темечко.

– Ай-яй! – заорал тот от боли. – Ты что, обалдел?

– Сам такой. Нам налево.

Тант угрюмо посмотрел на него, что-то усиленно припоминая, и неожиданно просиял лицом.

– В самом деле, нам же туда. Спасибо, брат, – он поморщился и зашипел, трогая ладонью ушибленный затылок, и спросил: – А полегче никак нельзя было? Без членовредительства?

– Никак нельзя было, – категорично ответствовала лазоревая птица из семейства арара.

По глазам Танта было видно, что мысленно он перебирает возможные варианты мести.

Бэнкс остался невозмутим.

– Туда, туда, – указывал он путь, уже не только словами, но и крылом.

И они прошли, втиснулись туда, куда их не пускали. Пружиня, сопротивляясь, но нехотя, через силу поддаваясь, пространство расступилось перед ними. Третья попытка оказалась успешной.

3.5. Стрелок одиночными

Угол и крыльцо дома, у которого они набрели на того типа, в нормальных условиях могли бы порасти мхом, такое все было приземистое, но укрывала их, как и все вокруг, та же пыль.

Тип сидел на дороге, широко раскинув ноги и привалившись спиной к стене, и с явным удовольствием, написанным на сереньком лице, протягивал перед собой сложенную коробочкой ладонь. Интересно, на каком языке заговорит, гадал Тант. Он остановился в полушаге от попрошайки и с любопытством его разглядывал. И первое, что увидел – что интерес их обоюдный. Маленькие, темные глазки мужчины так и бегали, так и рыскали, так и наскакивали.