Нелюбим

Как поймешь, что готов, приходи к нашему общему знакомцу, к Буллю, он откроет тебе дверь.

– Булль, конечно! Все дороги ведут к нему.

– Именно, к нему. Он, можно сказать, живет у перекрестка путей. И помни, там ты встретишься лицом к лицу с Аджиной, один на один. Верней, это ты будешь один, у нее помощников хватает. Будь осторожен.

– Что же это за место такое, куда я должен буду отправиться? Ну, в случае если. И что мне там делать?

– Аджина живет в Антигоре, мертвом городе. Подробностей, к сожалению, не так много.

А задача та же, что стояла и перед Магистрианом: найти Нелюбим. Найти и обрести. И уже с ним спасать Нику. Как его найти, как действовать дальше, с этим придется определяться на месте.

– Пойди туда, не знаю куда...

– Оно ведь всегда так. Инструкций по совершению подвига не существует. Зато, что следует найти, нам известно. Да, и еще есть такая вещь в волшебстве, ее условно можно назвать – правило левой руки. Когда злу противостоишь, сила колдовская должна левой стороной проходить. Примету же глупую ты знаешь, чтобы через левое плечо плевать?

– Слышал, конечно.

– Вот, она не совсем глупая и основание под собой имеет.

– А правила буравчика у вас, случаем, нет?

– Это еще что такое?

– Что еще за правило? Не знаю такого.

– Ну и ладно, это я так, глупость спросил. Мне вот что непонятно. Ведь та экспедиция, Магистриан и другие, они ведь искали Нелюбим далеко на севере и в горах, а теперь вы говорите, что он в мертвом городе. Это как получилось?

– А вот так и получилось? Ведьма заманила их в западню, она ведь мастерица на такие штуки.

Тебе, когда пойдешь, об этом следует помнить, и опасаться.

– Понятно. Что же теперь?

– Что теперь? Возвращайся обратно, живи, как жил прежде. Если сможешь жить, как прежде. Чудеса случаются, порой внезапно, надо только верить и ждать. И быть начеку.

Понуря голову, брел Тант обратно той же самой тропинкой, которая привела его к старому волшебнику. Той – и не той. Пролегала она теперь посреди обширного луга, деля густую травяную поросль на прямой пробор.

Дикоросы склонялись к его ногам, провожая. В лучах заходящего солнца песок дорожки казался золотым. Но, может, и не казался, а был таковым. Дед Марходей, и дом его – все скрылось в зарослях кустарников, осталось позади, лишь одно необозримое чистое пространство расстилалось перед ним теперь. Дали открывались, чисты и светлы, просветлялся среди них душой и сердцем Тант.

Но вот, неожиданно, как всегда в этом волшебном саду, возникла перед ним изгородь.