Нелюбим

Если б люди успели, они бы прокляли небо свое за предательство. Но они не видели, они спали, и сон их не был тревожен.

А птицы, скользя на бесшумных крыльях своих, проплывали над телами спящих и неслись дальше, к сердцу Страны, туда, где во мраке нависшей беды, рдел сказочный Цветок Нелюбим. Его лучи пронзали темноту, они трубили о несчастье, но крепкий сон смежил глаза человеческие, наложил на них печати сладкие – не достигали они цели, не поднимали людей на битву.

А когда встрепенулись спящие – поздно уже было.

Черная птица схватила клювом своим кривым алый цветок Нелюбим, и унесла его за горы.

И задохнулись, и закричали люди в едином порыве горя.

В кромешной тьме разгорелась битва великая, с яростью и мужеством высоким сражались люди, и попадали многие, обливаясь кровью горячей, и пропали многие в холоде за горами. И прогнали, в конце концов, врага, только победа для них, вроде, как и не победой была уже.

Пропал цветок Нелюбим – и Солнце померкло над Страной Печали.

Погас цветок – и ушла надежда из сердец людей, словно лишились они драгоценной реликвии своей. Потерял народ веру в себя – и разобщился, разбрелся в горе и тоске по свету.

Давно это было.

Сказывают, много смельчаков отправлялось на поиски цветка Нелюбима. Уходили за горы – и не видывал их больше никто.

Лишь один вернулся назад.

Был он смертельно устал и изранен. Долго метался в жаре и в беспамятстве, а, очнувшись, рассказал, что далеко на севере, в неприступных горах, в гнезде самой большой черной птицы и поныне цветет Нелюбим.

После впал герой в сумрак забытья. Покрываясь холодным потом, все повторял он: Черные крылья, Черные крылья… На третьи сутки успокоился герой навечно.

Так и мыкается по сию пору по свету народ, потерявший надежду. Стонет Земля при виде мук детей своих. Только, видимо, не рожден еще новый герой для подвига великого.

Давно это было.

Но так и поныне.

Скорбим.

– Ух, ты! – воскликнула Ника, когда, закончив читать, Магистриан закрыл книгу. – Страх какой! Я аж замерзла. От ужаса.

– Да, я понимаю. Самому, не по себе всякий раз, когда читаю это. И, знаешь, я ведь специально тебе прочитал, а не пересказал.