Проводник душ

Никто вас не заставит совершать это помимо воли.

– Да как я смогу подойти с… с такой целью?.. Другого посылайте, я отказываюсь.

– У нас мало служителей этого профиля. А кому попало дело не доверишь. Вы подходите.

– Что, – прищурился Гайдзин с подозрением, – меня сюда нарочно затащили, чтобы втравить в это дельце?

– Откуда нам знать заранее?.. Вас и так-то отыскали, как жемчужину в навозе. Некогда было разбираться, на что вы годитесь. Надо было выхватить вас раньше, пока вы не замарались… но что есть, то есть.

– Ну… только один раз, – вымолвил Гайдзин после долгого молчания. – Не стану на будущее зарекаться – сперва взглянем, что получится. И навсегда условимся – не посылать меня к Акико. Если она у вас помечена, значит… да?

Мужчина не ответил.

Запомнив символы на корешке папки, Гайдзин поклялся себе заглянуть в неё, как только представится случай. Этот случай выпал через пару недель – проникнуть ночью в кабинет труда не составило. Но все листки в папке были испещрены теми же бессмысленными закорючками, что и на корешке – значками, похожими на ладони, изображающие жесты языка немых.

* * *

В отличие от детей, выбранных городом номер один, он перемещался как есть – пароходом, поездом, самолётом или автобусом. Брал напрокат легковую машину. Город наложил на него два запрета – самому пилотировать, даже авиетку, и прикасаться к оружию.

– Если возьмётесь за штурвал, за пистолет, за ручку управления, – сказал бывший легионер, в городе звавшийся Скаутом, – проснётся память убийцы.

С первого выхода «в поле» Скаут стал его начальником и принимал отчёты о проделанной Гайдзином работе. Телеграммы выглядели как доклады о закупках удобрений или сельскохозяйственной техники, но посвящённый читал в них совсем другое. Отправлялись они на адрес последней телеграфной станции у подножия гор, дальше бланк везли на лошадях, потом на косматых яках, а как послание миновало Привал «чёрных путников», Гайдзина не интересовало.

Дело городских служителей – одно и общее, хотя у каждого своя работа. Одни ищут, другие переправляют, третьи заботятся. Скаут трудился в третьей группе. Гайдзин сразу попал во вторую, хотя вполне годился и для первой. В последнем его убедила Пека, рыжая сорвиголова, хват-девка, попавшая в город прямо из безобразной поножовщины в притоне, где-то в Мексике.