Человек, который знал Курамори

Но, видимо, ко времени, когда Курамори пришла сюда, учёные добились более впечатляющих успехов, и уже началось промышленное производство этих препаратов.

Каюсь, отстал от научной жизни за Стеной. Там что-то происходило, а в Гли время шло иначе. Но я уловил главное – Курамори помнила своё прошлое, она принесла с собой новые знания.

Оставалось вновь оседлать мотоцикл и катить к Храму. Присмотреть в моё отсутствие за девушкой я попросил Саги – само собой, в марлевой маске. Тогда наш сынок был совсем малышом, а Курамори выдыхала мириады незримых бацилл…

У врат Храма служитель выслушал меня, кивнул – и закрыл створки перед моим носом.

Ждать. Иногда это нестерпимо. Жене я сказал, что должен дежурить у постели больной.

– Но, Тамаши, Серокрылые не умирают, – попыталась возразить Саги.

– Надеюсь.

Не мог же я прямо объявить ей, о чём просила Курамори:

– Останьтесь со мной, доктор. Я боюсь заснуть. Говорите что-нибудь, тормошите меня.

И невозможно было убедить её, что сон ей нужен как отдых.

Знаете, доктор в Гли нужен для лечения детских насморков и взрослых травм. В остальном глийцы очень здоровый народ. Но тут на меня свалилась настоящая больная, и её дыхание намекало, что ей становится хуже.

– О вас ходят слухи, – начала она, борясь с горячечной тьмой, – что вы извне.

– Так и есть. Учился в Эдинбурге, практиковал в Африке. Я шотландец. Не похож?

– Почему?

– Ну, в глазах многих шотландец – это обязательно хайлендер, рыжий молодчик шести футов ростом, с волосатыми ногами, в килте и с волынкой.

– Пустяки. Как вы сюда…

– Произнёс заклинание. Негр научил. А вы? Да ещё с крыльями, с нимбом…

– Если со мной что-то случится, – пропустила она вопрос мимо ушей, – вы должны знать… Я виновата. Здесь – моё наказание. Это кара за грех. Заслуженная. Я должна принять её сполна.

– Будет вам… О перьях я знаю – ваши чистые, серенькие. Надеюсь, вы в курсе, что вас любят всех – и серых, и пёстрых.

– Спасибо… – Она нашла силы улыбнуться, и…

Ей-богу, Кабэ, я прожжённый циник. В моей профессии без этого никак. Но от её улыбки во мне душа повернулась, как ключ в замке. Я готов был Стену перелезть, чтобы достать ей это лекарство из плесени – лишь бы её улыбка не погасла, а продолжала светить каждому, кто её видит.