Синяя лошадь и компания

Нео, в своих чёрных очках и с фирменным выражением «я Избранный, меня не колышут ваши несуществующие ложки», тем более был крепким орешком.

Фёдор осторожно перевернул карты и удивился: две из них были пиковым вальтом и пиковой же девяткой, но остальных трёх он не мог разглядеть, видел перед собой всё те же спирали. На мгновение его прошиб холодный пот: неужто он умудрился как-то перевернуть карты, пока смотрел их, и он тут же опустил руку. Нет, три карты действительно имели рубашку с обеих сторон.

— Их ещё нужно открыть, — невозмутимо произнёс Избранный.

— А что для этого нужно сделать? — удивился Фёдор. Он никогда не сталкивался с такой разновидностью покера, но чего только во сне не увидишь.

— Следовать за белым кроликом, — Нео едва шевелил губами. — Выбрать красную таблетку. Освободиться от иллюзорной пустоты.

Он замолчал. Его губы кривились в странной полуулыбке, когда он отворачивался к окну, к лунному свету, поднимая одновременно левую руку к лицу и опуская правую, в которой держал карты.

Избранный сдёрнул очки и бросил их вперёд, в лунную дорожку. Они сверкнули и пропали, а потом наступила тьма.

Фёдор увидел, как в этой темноте впереди зажёгся прямоугольник света.

— Ну и фильм, — с чувством произнесла Соня, когда зажёгся свет. По экрану ещё ползли сразу же выцветшие титры, но маленький зал «Знамени», забитый до отказа, мгновенно наполнился шумом поднимающихся людей.

— Не понравился? — осторожно спросил Фёдор. Ему фильм понравился и очень. Конечно, вряд ли так уж важно, совпадут ли они с Соней во мнении… или важно?

Соня ему тоже очень нравилась.

Он боялся, что неудачный выбор фильма испортит всё дело.

— Почему? — удивилась она. — Понравился.

Он улыбнулся слегка торжествующе: угадал. Смешно было радоваться такому, ведь это не он, а Вачовски создали иллюзию, что пришлась Соне по душе. Но он всё равно торжествовал. Как будто миновал развилку судьбы: уверился, что теперь всё пойдёт как по маслу.

Они вышли наружу — уже зажглись фонари, их свет выхватывал из темноты голые мокрые ветки деревьев.

Октябрьские сумерки дышали сыростью и предчувствием холодов. Но воздух всё равно был вкусным, и вечер казался началом чего-то большего. Как будто впереди ждали важные события и… Фёдор встряхнулся: кажется, он задумался о чём-то слишком серьёзном, видать, всё из-за фильма. Единственное важное — идущая рядом девушка. Взглянув на Соню, он преисполнился вдруг странным чувством, которое с трудом узнал, — это была нежность.