Ласточкин хвост

У него не осталось в запасе веских доводов. Да и желания — тоже. — За печать не переживай. Гёда будет занесена в реестр. Ситуацию со Всплеском я улажу. Если возникнет непредвиденное — пришлю напарника.

Она молча кивнула, стоя на расстоянии вытянутой руки. Так близко, но будто за сотню миль.

— Спокойной ночи. — Не оглядываясь, Дитрих вышел на лестничную клетку и сбежал по ступенькам. Засунул руки в карманы и надвинул шляпу.

Он напоминал себе пса, которого хозяйка выгнала из будки. Облезлую дворнягу, одинокую и промокшую до нитки.

И всё же преданную до последнего вздоха.

Потому что псы не винят хозяев за свои промахи.

III

Свернув в переулок, Дитрих понял, что не один. За ним кто-то следовал.

Прибегать к магии не пришлось — хватило животного инстинкта, возведённого в абсолют. Это умение не раз спасало ему жизнь в далёкие годы до Всплеска. Полутора десятилетий оказалось недостаточно, чтобы вытравить его, а значит, пора сменить роль жертвы на более привычную.

Скользнув за угол кирпичного дома, Дитрих ускорил шаг и устремился в ближайшую подворотню.

Неслышно отворилась чугунная калитка; он замер в тени, отбрасываемой фронтоном здания. Мысленно потянулся к преследователям. То, что их двое, Дитрих понял, как только слился с потоком, настроившись на особые частоты, как проделал накануне с Никласом Йонссеном.

То, что он увидел в отрывочных картинках, Дитриху не понравилось. С частью своего прошлого он предпочёл бы расстаться навсегда.

Не расходуя больше энергии, он дождался момента, когда парочка поравнялась с домом.

— Чем могу помочь, менэйры? — Прислонившись плечом к кирпичной стене, он по обыкновению закурил.

Перед ним стояли мордовороты из Братства. В блестящих в свете фонарей куртках с нашивками на груди, оба выше Дитриха почти на голову.

Шавки Железного Барта выгодно отличались от простых головорезов: они могли при надобности пораскинуть мозгами. Непроходимых идиотов Бартоломью близ себя не держал.

— Нам — вряд ли, а вот Барт хотел повидаться.

— Сплюнув смоляную жвачку, верзила кивнул за плечо. — Просил передать, что настаивает.

Проклятье! Нашёл же момент...

— Подозреваю, вежливый отказ не принимается, — Дитрих хмыкнул, стряхнув пепел. — Веди.

Больше «братья» не обмолвились ни словом, пока шагали по пустынным улицам, минуя оживлённые проспекты. Дитрих шёл, засунув руки в карманы и глядя под ноги — на глянцевые лужи, блестящие потёками солнечного масла.