Ласточкин хвост

Последний раз они с Бартом виделись пятнадцать лет назад — тогда в жизни Дитриха появилась магия, а затем и Лейсбет, которая вытащила его из ямы. Даже местом в Департаменте он был обязан ей, и пусть она не осознавала, но он считал Бет своим благословением.

...Казино «Однорукий Эбб» стояло на углу Фалберт-штрат — невидимой границе, где заканчивался Ньив-Дармун и начиналась Мёртвая Гавань. Город внутри города, со своими правилами и законами. Крошечное царство, омываемое водами Багрового Залива, с десятком причалов и судостроительной верфью.

Со стороны бухты дул колючий мартовский ветер, и Дитрих сцепил зубы, слегка пригнувшись. Совсем как в детстве, когда раз за разом поднимался на ноги, не видя перед собой ничего, кроме перекошенного злобой лица.

... — Встаёшь, сучёныш, а? Мало тебе? Так я добавлю! — Тяжёлый кулак бьёт в полную силу, и Дитрих отлетает к стене.

Из рассечённой губы бежит кровь, рот наполняется солёной слюной. Правая щека горит огнём. Он через силу сплёвывает и хватается за край стола, чтобы встать.

Мать тихо всхлипывает в углу. Он знает, о чём она думает в такие моменты. Лучше подчиниться — быстро и беспрекословно, чем терпеть куда большую боль. Она терпит двенадцать лет. За потонувший баркас, за задержанную плату, за лишний стакан пойла, который отец опрокидывает в себя. За любую мелочь и некстати сказанное слово.

Но Дитрих терпеть не будет.

Он и сам не знает, почему сегодня. Почему натянутая пружина рвётся, и он поднимается на ноги, приводя отца в ярость.

Кухонный пол качается под ногами, когда он делает шаг вперёд. А через мгновение, сбитый с ног, уже падает затылком на грубые доски.

— Запомни раз и навсегда, щенок, — толстые пальцы впиваются в горло, и капли пота с красного лица стекают ему на лоб, — когда я говорю «лежать» — ты лежишь. Понял меня? Тогда кивни.

Пальцы смещаются на воротник, и мальчишку встряхивают, как куклу. На губах вздуваются пузыри, но он стискивает зубы, чтобы не закричать.

Лишь напоследок в сознание врывается протяжный стон парохода...

Оглянувшись на провожатых, Дитрих ускорил шаг.

Подойдя ближе, он различил десяток хромированных «стрекоз», стоявших вдоль южной стены под навесом. Неудивительно, что элита Братства собиралась здесь.

За последние десятилетия они прошли немалый путь.