Лукавый Шаолинь

Беженцам из разрушенного Краснокрестецка, из уничтоженного отрицательного эгрегора. Затем повернулась к Вайшнавскому, единому в двух лицах байкеру и фсбшнику:

– Вези меня.

– Куда?

– Домой… Я очень хочу домой.

73-74

73

Целый месяц я не желала слышать о событиях в Краснокрестецке. Знала только, что власть подавила беспорядки. И что количество жертв было в десять раз меньше ожидаемого!

Эля сотворила чудо! Моя гениальная подруга уничтожила отрицательный эгрегор, обойдясь малой кровью. Она обманула поутри, распылив газ в светлых зонах.

Эля знала многое. И то, что жители районов с серебряными церквями физически неспособны на убийство и излишнюю жестокость. Свет поможет им сопротивляться злу. Так и вышло. Да, жертвы были, но уничтожили лишь несколько жилых районов. Большинству удалось спастись.

Но как же я хотела забыть ночь Красного Самайна… Я думала, что если ни с кем не обсуждать те страшные события, то станет легче.

Но однажды заговорить о них все-таки пришлось. Позвонил майор Вайшнавский. Мне неофициально было предъявлено обвинение в убийстве мужа.

Неофициально – это значит, что я дала подписку о невыезде и встретилась с Шадовым в неформальной обстановке.

Не было больше моего отважного спасителя. Не было и байкера в куртке-косухе.

Передо мной сидел внимательный сотрудник органов.

– Инна, вы по-прежнему ослепляете всех своей красотой, – сделал следователь безвкусный комплимент.

– Да неужели? Вы хотите поговорить о моей внешности? Или о том, убила ли я своего мужа? Не скрою, что терпеть его не могла.

– А вы изменились, – усмехнулся Вайшнавский.

– А мы в Верене, а не в Краснокрестецке. Давайте перейдем к делу.

– Давайте. Илья Грознов мертв, а вы, как сообщает Игорь Лесницов, последняя, кто его видел в живых.

«Кто такой Игорь? А… Это настоящее имя Егеря», – подумала я.

– Все как в плохих детективах. Игорь Лесницов опять же утверждает, что только у вас был мотив убить мужа – отомстить за сломанную жизнь. Вы много раз публично заявляли, что ненавидите его. И опять же орудие убийства – пистолет.

– На нем были мои отпечатки пальцев? – прервала я стройный поток речи следователя.

– Нет… Но вы знали, где он лежит, и решили, воспользовавшись неразберихой и беспределом, застрелить врага.

– Вы сами себе не верите. Френд не был моим врагом. Я… наверное, любила его.

– Наверное? – усмехнулся Вайшнавский.

У меня зазвонил телефон. Это был Асмодей, который спрашивал, где я. Пришлось назвать место.

– Знаю, с кем ты сейчас беседуешь.